— И, если я не смогу прийти в последний день месяца по какой-либо причине, я приду на следующий день.

Стук сердца отдавался в ушах от волнения, от ужаса и, может, быть от надежды.

— Договор в обмен только на него одного. Остальные останутся здесь.

Я с трудом удержалась от истерического смешка. Ну конечно, останутся. Они же мертвые. Ты же их, черт тебя возьми, убила!

— Да, — поклялась с дрожью в голове. — На него одного.

— Возьмешь его таким?

Таким — это почти мертвым. Без магии, без дракона. Одной ногой в могиле.

Если бы рядом стоял нир Сталеш, он бы впаял мне лебедя по Сказам. Заключить договор на подобных условиях было не в драконьих правилах. Отдать магию на служение богам, а в обмен получить почти мертвого мужа. Но нир Сталеш был мертв и лежал где-то среди этой груды тел, и мои паршивые навыки переговорщика его больше не волновали.

— Возьму.

— Хороший договор, выгодный — одобрительно сказала Милене. Точнее ее голос, потому что тело висело, чуть покачиваясь, но ни один мускул в нем не дрогнул. — Короткий и четкий, как любят боги. Ты ведь не обманешь меня?"

"Я пять лет зубрила Божественные сказы, ненавидя всей душой велеречивые обтекаемые формулировки, дающие возможность уйти от ответственности. Весь экзамен заключался в том, как ловчее обдурить бога. Может, поэтому этот предмет был мне настолько отвратителен.

Сейчас я не лгала.

— Не обману, — сказала искренне. — Каждый последний день месяца, буду подниматься в твой храм, чтобы варить зелье. В дождь, в снег, в войну, в праздник, будет ли стоять твой храм крепко или обвалятся стены, приду на это место и буду делать зелье по твоему слову.

Милене медленно подняла руку, и я, как во сне, повторила ее движение. Золото рун кольцом свернулась на моем запястье, змеей заползло под кожу. Неуверенно прижала руку к себе, но боли не было.

Глаза богини полыхнули золотом, озаряя хлам и, наконец, погасли. Тело безвольно обмякло, свалившись мешком около алтаря.

Вот только свет не погас. Оглядевшись, я с ужасом увидела золотой огонь, жадно пожирающий раскиданные тела, но при этом не трогавший сам храм. На рефлексах схватила бусину, а после подхватила Анвара и буквально перепрыгнула кольцо золотистого пламени, аккуратно выедающего все, что оно сочло лишним в храме своей богини.

Веса Анвара я не чувствовала, только ветер, только огонь, ревущий в жилах. Увидев храмовников, в священном ужасе взирающих на пылающий храм, крикнула:

— Бегите!

Но из горла вырвался рык.

Небо посерело. Первое, еще совсем алое солнце занималось на востоке, оглушительно орали птицы, растревоженные человеческим шумом. У подножья лестницы, ведущей к храму, собралось не меньше половины Сопределья.