Он свернул за угол, толкнул дверь и Ната, шагнув следом, вывалилась в довольно светлое помещение. После темного коридора глаза заслезились, но когда привыкли к свету, девушка увидела просторную комнату с окнами от пола до потолка, поэтому даже тусклого света Инфериора вполне хватало на то, чтобы в это время дня использовать естественное освещение. Но большие окна были, пожалуй, единственным ее достоинством.

Посередине стояли составленные торцами друг к другу несколько столов, вдоль них лавки. У стены комкухи устаревших моделей, древнее даже Умницы. Грязные, закопченные, но до сих пор рабочие — Натали видела, как по консоли пробегают огоньки: комкухи что-то готовили прямо сейчас. А в воздухе висел запах подгоревшей еды, но даже он не перебивал кислую вонь, которой, казалось, пропитались стены.

— Сядь, — сказал Умница, указав на лавку.

Столы пустовали, но на каждом стояла пустая тарелка и стакан, лежала ложка и влажная салфетка в прозрачной упаковке. Натали быстро посчитала — места были рассчитаны на двадцать человек. Ничего себе толпа! И кто все эти люди? И зачем они здесь?

Натали села, стараясь не смотреть в сторону окон. Как только Умница отойдет, она немедленно попытается сбежать! Андроид, казалось, почувствовал, что она замышляет:

— Даже не пытайся выпрыгнуть в окно. Инфериор нижний уровень, но он вплоть до пятидесятого этажа считается таковым. Сейчас мы на сорок пятом. Будь осторожна, детка.

Ну, понятно, программа няни включилась! Хотя ее, кажется, старательно пытались зачистить, оставив лишь программы слуги и помощника по хозяйству.

— Жди.

Он шаркающей походкой ушел за дверь, девушка напряженно прислушивалась к звукам в коридоре, не зная, к чему готовится. Комкухи поочередно пропищали, извещая о том, что еда готова. И почти сразу в столовой стали появляться люди. Они, одетые в одинаковые темно-синие спортивные костюмы, сначала слились в единую человеческую массу."

"Ната сжалась на скамейке, опустила голову, чувствуя себя вновь маленькой девочкой, пришедшей в первый раз в школу. Она и сейчас помнила, что чувствовала тогда. Кривые косички, которые отец заплел сам, платье, которое она впервые создала сама, оказалось коротко, а рукава, наоборот, пришлось закатать. Она вошла в ворота, вжав голову в плечи. «Засмеют, не будут дружить!» — метались мысли. Отец был рядом, держал руку на ее макушке. Пестрая толпа мальчишек и девчонок окружила ее веселым хороводом.

— Ната! Натали Флин! Ты такая хорошенькая! Давай подружимся! И я, и я хочу с тобой дружить, — наперебой заговорили дети. Маленькая Натали подняла голову и гордо осмотрела свою будущую свиту.

— Натали? — чей-то голос словно вырвался из воспоминаний или это чудилось ей. — Натали Флин?

Ната в ужасе огляделась.