— Что случилось? — спросил он растеряно, хотя понимал, что едва ли получит ответ.

— Смотри, смотри, — прошептала Ната, и ему почудилась грусть в ее голосе. — Ты поймешь сейчас. Если попробуешь посмотреть иначе…

Что он должен увидеть?

Примариус на заре колонизации выглядел превосходно. Просто зеленая жемчужина, если можно так сказать. Синее небо, зелень, спокойные воды…

Отвратительно! Во что они превратили нашу планету! Наш дом!

Роланд (Роланд ли?) из последних сил попытался подняться. Когда-то он был невероятно силен. Быстр. Почти бессмертен. Невидим и неощутим. И все же он был. Всегда был на этой планете. Много таких, как он. Но сейчас его жизнь и жизни таких, как он, оборвутся. Осталось недолго.

Они кричали, умоляли о помощи, но так и не были услышаны. Люди могли бы увидеть лишь легкую тень на земле, да и то, если бы день был особенно солнечным и ясным. Но они не хотели даже смотреть. Да и тень едва ли что-то могла добавить к их пониманию мира. Тень была бесформенна и тонка. Тень — она и есть тень…

Роланд, бывший одновременно собой и чуждой сущностью, вспомнил, что сводом законов Совета Конфедерации было запрещено колонизировать планеты, уже заселенные разумными существами. Даже если они находятся на низшей ступени развития. К сожалению, человеческий разум не мог представить того, что некоторые разумные существа столь отличны от людей, что никаким образом не обнаруживали своего присутствия.

Ройл, опиравшийся ладонями о землю, обессиленный, опустошенный, понимал, что протянет недолго… И вдруг осознал, что нет у него ладоней, нет ног, нет даже тела в привычном понимании. Он был скорее сгустком электрической энергии или ожившей плазмой. Он был кем-то совсем иным.

Даже сейчас, лишившись почти всей жизненной силы, он знал, что может продержаться еще очень долго. Не так долго, как хотелось бы, но все же, если отсечь лишние протуберанцы, аккумулировать энергию в ядре, и впасть в некое подобие спячки, то он сможет ждать столько, сколько потребуется, чтобы отомстить.

Безымянная сущность не знала этих слов, но Роланд знал, и сейчас повторял их про себя, как мантру. «Убийцы, убийцы. Проклятые мерзкие твари. Никогда не будет вам прощения, пока вы живете на нашей планете».

Надежда была только на него. Он был единственным… Роланд подумал «альфой», потом «сильнейшим», потом «вождем», все эти слова не в полной мере характеризовали его статус, но подходили достаточно близко. И пока был жив он, были живы его «соплеменники», «братья», «родичи», «те, кого надо защищать». Опять близко, и опять не то… И не важно. Главное, что он сделает все, как нужно.

Река все так же несла свои спокойные воды. Город рос, подбираясь все ближе к холмам. К обрыву над рекой. Роланд ждал.