— Не дам, Олэг, — покачал головой купец. — Отец настрого запретил чужакам показывать.

— Ну, и не надо, — согласился Середин, потирая обожженное место. — Как головы, перегорели?

— Снизу лежат, усыхают, — снова поворошил хворост Любовод. — Как угли прогорят, так и они испепелятся.

— Ладно, подождем, — кивнул ведун, усаживаясь рядом. — Костер от лампы зажигал? Для талисмана важно, чтобы породитель силы выходил из одного источника.

— От лампы, — подтвердил парень.

— Давай ее сюда. — Ведун потушил лампу, из носика отлил на глину немного масла и принялся тщательно разминать.

Все складывалось одно к одному: масло и источник силы для огня, и глину размягчить может, и не высохнет, как вода, не даст талисману потрескаться.

Со стороны ладьи послышался шлепок, плеск от тяжелых шагов. К огню вышел хмурый Урий, остановился, широко расставив ноги:

— Воины волнуются. Долго еще на болоте стоять будем? Комары здесь, и места недобрые.

— Я вам плачу не за вопросы, а за то, чтобы их не было, — резко отрезал купец. — Ведун о вас же заботится, корабль защитить хочет.

— Противно здесь, хозяин, — упрямо набычился варяг. — Ночь скоро. Как бы посередь вязи не остаться.

— Здесь скал нет, можно и ночью плыть, не разобьемся, — покачал головой Любовод. — Ступай. Как пора будет, так и тронемся.

Середин закончил разминать ставшую пластичной глину, взял у молодого купца палку, разворошил угли, кончиком ножа подцепил золу и мелкие кусочки полуобгоревших костей, пересыпал на сально поблескивающий комок у себя в руках. Сразу запахло паленым, глина стала матовой, темной.

Ведун разделил комок на две половинки, расплющил их и кончиком ножа на каждом нарисовал символ гармонии — двойной круг, куда вписал большой треугольник, линии из вершины которого переходили в маленький треугольничек меж двумя окружностями. Поверх маленького треугольника Олег начертал обратный, отводя символику каббалистического знака в потусторонний мир, изобразил в центре похожий на петлю гистерезиса листок, символизирующий глаз. Затем выложил почти готовые талисманы в расчищенный центр кострища и начал наговаривать заклинание, одновременно нанося зарубки на стороны треугольников:"

"— Встану средь ночи, вылезу из печи, посмотрю на звезды, уйду под землю.

Выгляни, Чернобог, в ночь темную, в ночь непроглядную. Открой своим слугам глаза, открой уши, открой нюх. Пусть они галдят-веселятся, над путниками насмехаются, с колдунами встречаются, болотниками советуются, а беды опасаются. Не пусти, Чернобог слуг своих верных к беде-пропаже, костру жгучему, кости колючей, золе чихучей.