Однако же место на борту ладьи позволяло практически сразу перенестись из лесных дебрей в центр здешней цивилизации. К тому же, как помнил ведун, заклятие Велесовой книги обязано вести его к ответу на заданный вопрос. И кто знает — а не оно ли заманило новгородскую ладью в эту узкую речушку?

— Куда же я к тебе пойду, купец, коли твои воины меня убить поклялись? — кивнул в сторону правящих тризну корабельщиков Олег. — Я, может, и не в себе, но не до такой же степени!

— Да, — оглянулся купец, — Урий был очень дружен с Радомиром. Но только здесь хозяин я, а не он.

И убивать кого-то можно только по моему приказу. Пойдем…

Он забрал с земли свою кружку, пошел к выпивающим воинам:

— Урий! Колдун Олэг поплывет с нами вместо Радомира, взамен виры за убитого. Поклянись, что до новгородских врат ты не поднимешь на него меча и не станешь оскорблять словом али жестом.

— Как же это, хозяин? — хмуро покосился в сторону Середина лучник. — А коли он меня зарезать захочет али поносить станет — мне и ответить нельзя?

— Он не станет, Урий.

— Я не подниму на него меча первым, хозяин, и не скажу бранного слова.

Но коли он станет поносить или нападет, то я зарублю чернокнижника так быстро, что он не успеет закрыть своей поганой пасти.

— Клянешься?"

"— Не поднимать меча первым? — нехорошо улыбнулся Урий. — Клянусь могилой отца, хозяин, я не стану первым трогать колдуна, коли он не оскорбит меня словом или жестом.

Воин обнажил меч, поцеловал его и кинул обратно в ножны. А затем повернулся к Середину спиной.

— Радомир договаривался на три гривны кун серебром, — таким тоном, словно все уже решено, сообщил купец. — Стало быть, девять денег с меня задатка…

Новгородец расстегнул поясную сумку из толстой жесткой кожи, развязал один из лежащих в ней мешочков, ловко отсыпал девять монеток, похожих на новенькие российские рубли, взял Олега за руку, повернул ладонью вверх, ссыпал деньги в нее:

— Так ты клянешься защищать корабль, товар и меня так, как только умеешь, покуда мы не войдем в ворота Новгорода?

— Что поделать, — вздохнул Олег, сжимая кулак, — обещаю.

— Ага, — довольно кивнул парень. — Ну, тогда пошли на ладью. Нехорошо тебе, убивцу, на тризне живым гостевать. Ступай со мной.

Попав на палубу, Середин понял, что по размерам торговый корабль все-таки «Икарус» превышал, причем весьма заметно. Раза в два в поперечнике и примерно на столько же в длину. В центре ладьи, естественно, находилась широкая крышка трюма, укрытая куском парусины; мачта из цельного соснового ствола лежала вдоль левого борта, вытягиваясь от носа до самой кормовой надстройки. То бишь, до сарая, замеченного ведуном еще с первого взгляда. Кормовое весло, или руль, выступало тоже у надстройки, но по правую сторону.