Высокий дом из красного кирпича, перед которым они остановились, имел отсвечивающую помидорами оранжерею в одном крыле, зимний сад с пальмами в другом, а поднявшийся посередине фасад чем-то напоминал католический собор – только кровля не такая острая, остекление дугами, без крестов. Высокое крыльцо начиналось где-то с середины фасада и, спускаясь к гостям, закручивалось в две встречные спирали.

– Добрый вечер! – на крыльцо вышел коротко стриженный седой мужчина лет пятидесяти, в костюмных брюках и вязаной жилетке.  – Вы от Ливона Ратмировича? Мы ожидали вас раньше!

– Авария на шоссе, вот и застряли, – виновато развел руками Середин.  – К сожалению, это не в нашей власти… Нам можно осмотреть дом?

– Да, конечно… – помял руки хозяин.  – Вот только там жена уже все собрала… Но, конечно, еще есть немного времени. Проходите!

За небольшой прихожей открылся огромный зал, тоже напоминающий внутреннее пространство собора: высокий, с хорошей акустикой, большими окнами. Правда, в отличие от собора, в одном краю этого зала находились барная стойка и кухня, а в другом – перед большой плазменной панелью располагались уголок и пара кресел.

– Какой прекрасный дом, – продолжала восхищаться Мара, глядя по сторонам.  – Как много интересного успели придумать люди!

– Константин, представь меня, – поднялась навстречу гостям женщина со стрижкой каре, сильно выпирающая из своего делового костюма.

– Это Евгения, моя жена.

– Олег, – кивнул Середин и указал на богиню: – И моя супруга Мария.

– Прекрасно! – подняла глаза к потолку Мара.

– Вы нас извините, – развела руками Евгения.  – Вы должны понять нашу ситуацию. Слуги все разбежались, стол накрыть некому, убирать некому, комнаты приготовить некому. Поэтому мы предполагали сегодня расположиться не здесь.

– Ох, уж эти слуги, – сочувственно кивнула гостья.  – Вечно с ними хлопоты. Но вам с этим проще, можно легко все поправить… – Женщина хлопнула в ладоши и сурово распорядилась: – Вы должны знать в этом доме все. Подготовьте комнаты, накройте стол и подайте ужин.

По залу повеяло холодком, дохнуло болотной влажностью. Из стен и шкафов дома белесыми струйками вытекли полупрозрачные тени, стремительно заметались, издавая протяжные скрипучие звуки. Стол скользнул в центр зала, на него упала скатерть, рассыпались тарелки, выросли бокалы, придвинулись стулья. В углу захлопали дверцы шкафов и холодильника, вспыхнул огонь над плитой. С легким гудением тени прошуршали между людей, разнося бокалы. В руки застывших с округлившимися глазами хозяев их пришлось буквально вставлять. Хлопнула бутылка, мелькнула через зал, наполнила бокалы и повисла в воздухе в окружении легкого тумана – причем тумана, хлопающего глазами.