Думаю, эта земля по совести должна принадлежать именно такому честному и храброму воину, как ты. Уделы для служивого люда раздели по жребию между своими и литовскими воинами. Восточную часть бывшей Османии отдам москвичам. Ныне эти места заметно обезлюдели, однако они весьма плодородны. Вон сколько воинов у Мусы прокормили. Теперь же, когда сюда пришел вечный мир, в десять раз больше дохода приносить смогут. Ты только к советам литовских подданных своих прислушивайся. Они в возделывании земли более умелы будут.

– Ты удивляешь меня, княже, – покачал головой Темюр-мирза. – Ты вел своих людей в поход во имя православия, освободил от завоевателей исконно православные земли и теперь хочешь отдать половину захваченного мне, мусульманину?

– Это говорит человек, родившийся и выросший в самой большой и богатой Сарайской епархии? – вскинул брови князь.

– Но… – начал было Темюр-мирза и запнулся, осмысливая услышанное.

– Я хорошо помню прошлое, мой храбрый друг, – положил руку ему на плечо Егор Вожников. – И я знаю, что самый стремительный рост православия, его рассвет на русской и татарской земле совпал со временем величия именно татарской Великой Орды. Поэтому именно тебе, татарину и мусульманину, я поручаю позаботиться о процветании христианства в доверенном тебе уделе. Ты честен и справедлив, ты сможешь это сделать, не перегнув палку и не наломав дров."

"– Ты мудр и дальновиден, княже, – после небольшой заминки ответил Темюр-мирза. – Служить такому правителю честь для воина. Можешь быть уверен, я оправдаю твое доверие и буду тебе столь же преданным слугой, каким остаюсь нашей царевне мудрой Айгиль. – Он с силой ударил себя кулаком в грудь, поклонился и побежал к лагерю татарской конницы.

В одном степняк был совершенно прав: Егор не хотел вести татарские тысячи к главной православной столице. Это не доставит особой радости ни мусульманам, больше уважающим Мекку, ни горожанам, которых явно не обрадует сарацинская конница на родных улицах. От Эдирне к Царьграду свой путь продолжили только православные воины, в воодушевлении своем прошедшие двести с небольшим верст не за десять, а всего лишь за семь переходов.

* * *Константинополь, Византия, Царьград… Последнее название города нравилось Егору больше всего. А еще больше нравилось то, что теперь он уже никогда не станет именоваться Стамбулом. Царьград! Многовековая мечта всех славянских правителей, символ могущества, богатства, христианства, главный герой множества сказаний.

Укрепления города открылись русским ратям еще издалека. Двойные каменные стены – передние высотой около четырех саженей и десяти-одиннадцати задние; могучие квадратные башни через каждую сотню шагов, ров тридцати шагов в ширину.