Слон и Моська какие-то! И Моська тут не тот лохматый, как вы понимаете!

Кхлык молча подошел, подцепил валявшийся на песке Полный ПЭ кончиком меча и с брезгливым выражением лица запулил его далеко в сторону.

— Слышь, мохнатый! Это вообще не твое! — пробурчал я тихо, чтобы не слышали зрители, но Берк и ухом не повел, а вернулся на исходную позицию.

Через мгновение они опять рванули на меня вдвоем, и я опять попытался защищаться. Ключевое слово тут «попытался», эта попытка стоила мне руки. Ну, той, которая ранена, хер бы с ней. Но меня еще нехило так порезали! Не насмерть, но кровь текла сильно и когда меня, как мне показалось с некоторой досадой, снова вырубили, я улетел в беспамятство с некоторым облегчением, если вы понимаете, о чем я.

— Неужели мы ошиблись? — в словах старика было полно горечи. Я опять пришел в себя, но на этот раз постарался не торопиться, получить люлей я завсегда успею.

— Но этого не может быть! Возмущения Энергии были явные! И неоднократные! Мы не могли ошибиться!

— Старейшина, — почтительно вступил в диалог Чемпион. — этот человек бесполезен и жалок!

У меня аж закрытый глаз дернулся от такого унижения, и эти сволочи это заметили. Молча развернулись и удалились к деревьям. Старик опять стал косплеить йога, два Хера снова выжидательно смотрели на меня. Я матюкнулся и уселся. Кровь текла, я слабел, но подобрал меч и снова принял, как мне казалось боевую стойку. Прозвучала сирена. К бою.

Ща я вам покажу «бесполезного и жалкого»! Готовьтесь к смерти, убогие!!!

* * *Фиолетовый ковер бурной растительности удалялся от взлетающего корабля.

Такая красивая планета и такие падонки жители! И нахрена нам понадобились эти мохнатые отморозки? Без них же лучше! Отвечаю! И, вообще, надо было других послать! Мы что, лысые?!! Я взглянул на флегматичного Клоуна. Ну да, некоторые лысые, и чо?

Это я тренировал свой приветственный спич для Полковника, после которого у меня, несомненно, потребуют объяснений.

Я, конечно, «показал» этим уродам… Всю человеческую анатомию показал: кости, мышцы, кишки… Все это весело и задорно разлеталось по Арене во все стороны. Не завидую тем, кто за мной все это будет убирать.

Шинковали меня эти фиолетовые гады с чувством, с толком, с расстановкой, никуда не торопясь. После очередного куска, отделенного от моего бренного тела, они на секунду замирали, как бы оценивая свою работу и на что-то надеясь, но потом возобновляли издевательства с новой силой.

Больше меня не вырубали. Меня нарезали, тыкали в меня острыми предметами, стучали по голове тупыми. Продолжалось это долго, точно дольше, чем мне хотелось бы. И когда я потерял сознание, то пришел в себя уже не на песке Арены, а в фиолетовом, мать его, местном медцентре. Моё тело привели в первоначальное состояние. А вот про мозг забыли.