Но затем она поняла, что гневный взгляд предназначался не грубияну, а собственной матери. Генри все это показалось любопытным, и она немедленно решила представиться. Пробравшись через толпу, она поднялась на импровизированную сцену. Три сестры уже исчезли в толпе приглашенных, а четвертая все еще стояла, не в состоянии одна нести свою виолончель и не решаясь оставить ее без присмотра.

— Здравствуйте, — сказала Генри, протягивая руку, — я — Генриетта Баррет. Конечно, представляться самой не принято, но пусть это будет исключением из правила.

Несколько секунд девушка отрешенно смотрела на нее, а затем произнесла:

— Ах да.

Значит, это вы помолвлены с Данфордом. Он здесь?

— Нет, к сожалению, сегодня у него дела.

— Прошу вас, не извиняйтесь. Все это, — она показала рукой на стулья и пюпитры, — просто ужасно. Ваш жених — великодушный человек и уже трижды приходил на наши вечера. Скажу честно, я даже рада, что его нет. Мне не хотелось бы нести ответственность за глухоту, которая разовьется у него, если он будет посещать наши музыкальные вечера.

Генри с трудом сдержала смех.

— Нет-нет, вы можете смеяться, — сказала девушка, — это намного лучше, чем говорить комплименты, как все.

— Но скажите, — Генри нагнулась к ней, — почему же тогда все продолжают приходить на эти вечера?

Девушка была явно озадачена.

— Не знаю. Полагаю, из уважения к моему покойному отцу. Простите, что не назвала своего имени. Я — Шарлотта Смит-Смайт.

— Я знаю. — Генри показала программку, в которой были перечислены исполнительницы.

Шарлотта даже зажмурилась.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, мисс Баррет, и надеюсь, у нас еще будет возможность увидеться.

Но прошу вас, не приходите на наши вечера, если вам дороги рассудок и слух.

Генри улыбнулась ей:

— Ну, ваше исполнение было не настолько ужасно.

— Я-то знаю, о чем я говорю.

— Но если честно, вы правы, — признала Генри. — И все же я рада, что пришла. Ведь вы — единственная из родственников Данфорда, с кем я познакомилась."

"— А вы — первая из его невест, с которой я познакомилась.

У Генри сердце сжалось в груди:

— Простите?

— О Господи, — сообразила Шарлотта, ее лицо залилось румянцем. — Я все время говорю что-то не то.

И почему-то мои слова каждый раз вслух звучат иначе, чем у меня в голове?

Генри улыбнулась: кузина Данфорда чем-то напоминала ей саму себя.

— Конечно же, вы первая и, надеюсь, единственная его невеста. Его помолвка была для всех полной неожиданностью. Он всем казался таким повесой, и… О Господи, вам, наверное, совсем не хочется слышать об этом.

Генри безуспешно попыталась улыбнуться. Меньше всего ей хотелось слушать сейчас о былых похождениях Данфорда.

Вскоре после этого разговора Каролина и Генри уехали.