Потом сразу иди на террасу. И веди себя поскромнее! — настоятельно добавила она, но от меня не ускользнула улыбка на её губах.

В ожидании обещанного хитона, я отошёл к мозаичному панно. Сердце так и норовило выскочить из груди от радости. В голове вертелась тысяча вопросов, но любой из них сейчас не казался важным. Ириной оказалась та самая тёмноволосая девушка, которая проявила излишнюю пугливость при встрече со мной. Она поднесла свёрнутую в аккуратный конверт одежду и молча протянула мне.

— Ты нимфа? — я придержал её руку.

— Пусти! — она попятилась.

 — Богиня накажет тебя!

— Как страшно! Хочешь пожаловаться? — я отпустил её руку и сказал: — Помоги переодеться. Подержи натянутой простыню, чтобы меня никто не видел раздетым. Кроме тебя, конечно.

Она покраснела от моих слов и убежала.

Конечно, я шутил. Просто мне была любопытна её реакция. Когда-то Артемиду окружали только девственницы, но времена поменялись. Не знаю, как с этим сейчас. Тем более после её романа с Орионом, потрясшего Небеса.

Выйдя из зала, я нашёл укромное место между колонн и переоделся там. Повесил ненужную теперь простыню на руку одной из статуй, пошёл к арке, которую поддерживали мраморные атланты.

За ней я оказался в части дворца, уже известной мне по прошлому посещению. Там свернул за угол и вышел на террасу.

Артемиду пришлось ждать долго. Наверное, прошло около получаса, когда появилась она в сопровождении двух девушек, одна из которых мне была знакома. Девушки несли подносы с едой и напитками. Расставили принесённое на мраморном столе и молча удалились.

— Проголодался за три дня? — Небесная Охотница жестом руки пригласила занять место на табурете рядом с собой.

— Три дня? Хочешь сказать, что сегодня понедельник, седьмое мая? — изумился я.

— Нет. Утро, вторник восьмое. Ночь я просто не считала, — пояснила богиня. — Но время сейчас разве важно? Важно то, что ты выжил. И скажу прямо, выжил ты чудом. Я очень, очень ругала тебя за упрямство, за то, что ты всё-таки ослушался меня! Знаю, что для тебя смерть — это всего лишь очередное приключение. Но я скажу, что это ещё очень большой эгоизм с твоей стороны. Эгоизм по отношению к тем, кому ты нужен, тем, кто очень любит.

Ты нужен в этом мире, и ты не имеешь права так рисковать.

— Мне приятны твои наставления. Они божественны! — я придвинул тарелку с золотым узором, положил в неё овощи и сыр. — И особо приятны твои признания. Скажи, Прекраснейшая из Небесных, ты входишь число тех, кто меня очень любит?

— Астерий, ты мне очень дорог. Давай не будем сейчас играть словами? Ведь правда, после всего, что случилось у тебя много вопросов. Наверное, самое время задать их, — с улыбкой сказала Охотница.