А прямо сейчас, единственными людьми, кто продолжал обсуждать и размышлять, о тех

посиделках Холи и моей матери, были журналы, у которых не было ничего, кроме слухов, и

именно поэтому пришел черед Эйса. Оба и Роджер, и Мартина согласились, что пришло

время рассказать нашу историю. Пришло время Эйсу «выйти из шкафа» на публику с

эксклюзивным интервью на «Шоу Карли Уайлд», и теперь мы шли по коридору в ее

зеленную комнату ожидания.

Когда мы вошли внутрь, первое, что я заметил, было то, насколько здесь красиво. По

какой–то причине, я ожидал небольшой комнатки с диваном и телевизором, но дело было

даже не в этом. Здесь был бар вдоль дальней стены, свет был приглушен, и несколько

диванов стояли лицом к стене из телевизоров, транслирующих программу, которая в данный

момент записывалась.

– Пожалуйста, чувствуйте себя удобно, – сказала Келли. – Напитки в баре и вскоре

кто–нибудь придет за вами, мистер Локк.

– Спасибо. Вы были сегодня очень полезны, – ответил он.

– Всегда пожалуйста. И мне было очень приятно познакомиться и с вами мистер

Прескот.

– Мне тоже, – ответил я с улыбкой, прежде чем она закрыла дверь, а я подошел к

одному из диванов, чтобы занять место. – Здесь красиво.

Эйс последовал за мной и расстегнул пиджак, усаживаясь рядом. Я вытянул свои руки

вдоль кожаной обивки и пошевелил своими бровями.

– Жалко, что у тебя всего две минуты. Мы совсем одни с полностью

укомплектованным баром, ты так горячо выглядишь в своем костюме…

Эйс прикрыл веки, наклоняясь вперед для легкого поцелуя в губы, а затем прошептал

в них:

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я это сделал? Есть еще время отказаться.

Я втянул верхнюю губу под нижнюю и притворился, что раздумываю над его

вопросом, перед тем как изогнулись мои губы.

– Уверен ли я, что хочу, чтобы ты вышел к зрителям и рассказал всему миру, что мы

встречаемся?

– Ну, вероятнее всего все будет намного больше, чем только это.

– Хмм, да, думаю, да. Но…я не против того, чтобы разрекламировать людям, что ты

занят. И я доверяю тому, что ты скажешь.

Эйс поднял руку, чтобы мазнуть большим пальцем по моему подбородку, а затем

зафиксировал мое лицо.

– Хорошо. Потому что я никогда не сделаю ничего, что причинит тебе боль.

Я сморгнул от искренности, которую видел в его глазах, а затем кивнул.

– Знаю.

– Хорошо. И к сведению, для меня тоже много значит сообщить миру, что ты занят.

Так что ни на секунду не верь, что это не был чисто эгоистичный шаг.

Я усмехнулся на это, а затем стал серьезнее, пока изучал его голубые глаза.

– Ты нервничаешь?

Я вспомнил, как он рассказывал мне однажды, что ему не нравилась его нервозность,

поскольку если бы он позволил ей, она бы взяла над ним верх.