_____________________________________

Не скажу, что он охотник за деньгами.

Этого НЕ происходит. Этого не происходит. Но пока я стоял с практически

приклеенным носом к экрану телевизора Эйса – нет, нашего телевизора – желание блевануть

говорило мне обратное. Мои ладони начали потеть, пока я пересекал место, на котором

сейчас обосновался, и пытался вспомнить – дышал ли в последние пять минут и нужно ли

мне это.

Перед тем, как прервались на рекламу, лицо Бренды вспыхивало на HD–экране, но

образ, который транслировался миллионам зрителей, определенно не был той Брендой,

которую я знал.

Создавалась впечатление, что дорогая старушка–мамочка устала дожидаться

звонка, которого все не было, и когда мы по глупости решили, что она внемлет совету Эйса и

уедет, она сделала звонок самостоятельно.

Мои руки дрожали по бокам, пока я пробегался мысленно по всем словам, которыми

мы обменялись с того момента, как она вылезла из той адовой дыры, в которой существовала,

после освобождения из тюрьмы, и захотел закричать. Я не мог даже представить, что она

планировала рассказать следующим – кто ж знал, когда дело касалось Бренды.

Но пока моя

тревога пыталась прогрызть себе путь на свободу, сквозь слои моего желудка, мое

предчувствие ныло от мысли, что произойдет дальше.

Я смутно осознавал, что Эйс пошел за мной, возможно, приближался ближе, но я не

оборачивался из–за страха того, что обнаружу, когда взгляну на него. О чем он думал прямо

сейчас? Какую колоссальную ошибку совершил? Блять. Наверняка.

– И сейчас об истории, которую вы все так с нетерпением ждали. Кто такой Дилан

Прескот? Не переключайтесь – это история, которую будут обсуждать у кулеров с водой в

понедельник утром.

И вы не захотите пропустить этого."

"Слишком тонкая брюнетка передавала тошнотворное вступление в счастливое падение

моей репутации, затем повернулась к стене телевизоров, выстроенных позади нее, где

логотип шоу исчез, и камера переключилась на журналиста.

Там, в пределах рамок телевизора Эйса, стояли две женщины. Одну я опознал, как

репортера шоу. У нее были светлые волосы, и полагаю, ей было за двадцать пять лет. Я видел

ее раньше, – она передавала последние слухи о богатых и знаменитых – и мне было

ненавистно признавать, что я ждал эксклюзивные новости по окончанию шоу, если они

включали того, от кого я фанател.

Что ж, подумал я с кривой усмешкой, как тебе такое понравится… Ощущения

немного отличаются, будучи по ту сторону, не так ли? И разве это неправда? И опять же,

присутствовало то желание избавиться от завтрака, который я съел этим утром с Эйсом, и

оно только усиливалось, когда репортер начала говорить.