— Он бы мог сойти… за человека… из рода Людей Льда… Голос его пресекся.

— Натаниель, — позвал доктор Сёренсен, легонько трогая его за руку.

Натаниель заговорил снова, голос его был тих, как дыхание:

— Я… не знаю… как его зовут. Могу ли я… перейти… в него?

Все это было для доктора полной неожиданностью, мысли его сбились, однако же он быстро оправился и, подумав, сказал:

— А почему бы и нет? Ты же видишь перед собой конкретного человека. Какое имеет значение, как его зовут?

— Это даже… лучше… что он… из клана Хейке. Я хочу этого. Он… приближается… ко мне…

Видя, что Натаниеля опять оставляют силы, доктор быстро сказал:

— Войди в него! Немедленно! Ну давай же!

Лицо Натаниеля передернулось болезненной гримасой. Они подождали. На этот раз ожидание затянулось. Надолго.

— Ты уже там? — не выдержав, встревоженно спросил Йонатан.

Натаниель ответил — уже окрепшим голосом, вот только…

Они переглянулись.

— Не может быть, — прошептал Йонатан.

— Боже мой, — подавленно сказал доктор. — Он ответил нам по-японски!

Правда, он тут же опомнился и обратился к Натаниелю со следующими словами:

— Не думай о нас ни минуты, не трать свои силы на разговоры с нами! Выполняй скорее свое задание! Натаниель не откликнулся.

После того, как приложив последнее, отчаянное усилие, Натаниель проник в сознание обреченного на смерть воина, им овладело совершенное изнеможение. В таком состоянии люди легко раздражаются, это произошло и с ним.

Он злился на Туву, которая заварила всю эту кашу, — он предвидел, что борьба за ее освобождение будет трудной и чрезвычайно запутанной, а у него уже иссякла энергия! Правда, ему передалась сила воина, он это почувствовал, но одновременно передалось и его отчаяние и невыразимая скорбь, оттого что он не мог защитить малолетнего императора, а еще — его бешеная ненависть к Гэндзи, которые уже брали с бою крайние корабли Хейке. Скоро они будут здесь…

Он должен поскорее найти Сэдзуко!

Высокородная вдова Ний уже облачилась в серое траурное одеяние. Маленький император, дрожащий, растерянный, стоял на палубе, прижав к груди руки. При виде этого несчастного ребенка Натаниеля охватило чувство безмерного сострадания. А поодаль беспомощно рыдали придворные дамы, пытаясь побороть охватившее их смятение. Но…

«Которая же из них Сэдзуко?» — с ужасом спохватился Натаниель.

Судя по всему, не знал этого и воин, ведь Натаниель читал все его мысли.

Вот незадача! Не будь Натаниель так взволнован, он посмеялся бы над самим собой. Однако ситуация была слишком серьезной, слишком опасной и слишком непредсказуемой. Он должен постоянно быть начеку — иначе он тоже рискует завязнуть в прошлом.