– Да. Вот телефон. – Она протянула аппарат и, не встретив ответного движения, просто положила его на столик.

– Сядьте. – В голосе Ларисы слышалась привычка командовать. Ей даже в голову не приходило, что кто-то может ослушаться ее приказаний. Полина и не ослушалась. Она медленно опустилась на край белого стула с мягкой подушкой.

– Коктейль будете?

– Безалкогольный, пожалуйста, – пробормотала Полина, которая чувствовала себя не в своей тарелке. Окружающая обстановка так не соответствовала «Троянде» с ее запущенным заросшим садом и маленькими комнатками, что синдром Золушки усиливался с каждой минутой.

Лариса жестом подозвала официанта, что-то сказала, негромко, но твердо, и спустя мгновение перед Полиной появился запотевший стакан с кубиками льда и листиками зеленой мяты.

– Мохито, – пробормотала она.

– Вижу, что вы это знаете, – чуть насмешливо сказала Лариса, от которой не ускользнули нравственные метания сидящей напротив нее простушки.

– Представьте, да. – В голосе Полины послышался вызов. Работая домработницей, она выработала у себя реакцию, не позволяющую никому ее унижать. Чувство собственного достоинства у нее было, поэтому большинству клиенток даже в голову не приходило показывать ей, что она находится на более низкой ступени социальной лестницы.

Те же, что пробовали, встречали решительный отпор. Если же ситуация повторялась, то Полина решительно и бескомпромиссно отказывалась от такой работы. Однако сидящая перед ней Лариса не была работодателем, и привычная схема общения почему-то давала сбой.

– Расскажите мне про Диму, – вдруг без всякого перехода и как будто не замечая ее ершистости, попросила вдруг Лариса.

– Про какого Диму? – не поняла Полина.

– Про человека, телефон которого лежит перед нами. Вы сказали, что он умер, и вы видели, как это случилось? Расскажите же мне.

Ее голос звучал по-прежнему властно, но чувствовалась в нем и скрытая печаль, и все тот же магнетизм, противостоять которому Полина не могла. Сцепив пальцы в замок вокруг ледяного стакана, она быстро и внятно рассказала сначала о сцене на берегу, свидетельницей которой стала пару дней назад, когда парень в гавайской рубахе печально произнес имя Лариса, а затем о событиях сегодняшнего утра.

– Да, это Дима, – печально сказала ее собеседница, когда Полина описала внешность погибшего. – Я все надеялась, что вы что-то перепутали, но это он. Сомнений быть не может. Это правильно, это очень правильно, что вы не отдали телефон в полицию. – Встав из-за столика, Лариса неторопливо дошла до конца бетонного пирса и на глазах изумленной Полины бросила телефон в море.

– Зачем вы это сделали? – спросила та.

– Вы же читали нашу переписку? – насмешливо спросила Лариса, грациозно садясь обратно на свой стул.