Из первой выскочила растрепанная взволнованная Полина, со всех ног кинувшаяся ощупывать и обнимать Олю, а также степенный, насколько это было возможно в его возрасте, широко улыбающийся Николай и невозмутимая, не утратившая своего столичного лоска Анна. Из второй высыпалась опергруппа, приехавшая из Феодосии.

– Мерзавец-то не тут? – лениво поинтересовался возглавляющий ее капитан.

– Нет, по крайней мере, мы его не видели, – покачал головой Никита. – Думаю, он уже давно тю-тю.

– На переправе достанем. – Капитан длинно и витиевато выругался. – Колька, ты доставляй граждан к себе в отдел, снимай показания, мы поехали пока. Надо все-таки с героем этим лично познакомиться. А то что-то много к нему вопросов накопилось.

– Хорошо, – согласно кивнул Николай.

Полина все обнимала и обнимала Олю, как будто сто лет ее не видела. И ощупывала, целы ли руки и ноги, и плакала, и целовала сестренку, и снова обнимала, и снова плакала. Андрей с Никитой переглянулись, пожарный достал из своего безразмерного рюкзака мятую пачку сигарет и закурил.

– Дай, что ли, тоже, – глухо попросил Никита.

– Ты разве куришь? – удивилась Полина, ненадолго оставившая Олю в покое. – Ни разу не видела.

– Бросил, – мрачно сказал Никита. – Уже десять лет, как бросил.

– А сейчас что же?

– А сейчас я не курю. Балуюсь, – коротко ответил он. – Пар выпускаю, вместе с дымом. Это ж счастье, что так все обернулось. Могло и хуже быть, да, Андрюха?

– Могло, – легко ответил тот. – К счастью, обошлось. Эх, завтра домой уже. Утречком искупаемся напоследок, попрощаемся с Черным морем. И после обеда в аэропорт. Ударно отдохнули, ничего не скажешь.

– Я шкатулку твою на место верну, – тихо сказал Никита, и Полина вздрогнула от неожиданности. Она совсем забыла о странном предмете, который зачем-то оставил Андрей в гроте, в котором плескалась морская волна.

– Так я и знал, что вы ее нашли, – почему-то засмущался пожарный. – Ладно, можешь не возвращать. Выбрось, глупости все это.

– И вовсе не глупости. – Никита ободряюще хлопнул пожарного по плечу. – Я не должен был вообще эту шкатулку трогать, но, во-первых, любопытство – не порок, а во-вторых, сам видишь, какие тут странные дела творились. Я думал, может, ты тут каким боком замешан.

– Я никаким.

– Теперь знаю. И шкатулку верну. Завтра же с капитаном «Гевалы» договорюсь и сплаваю до того грота. Пусть ждет своего часа, как ты и задумал.

– Да что там такого-то, в этой шкатулке, – не выдержала Полина. – В конце концов, я тоже имею право знать! Ты ж у нас тогда матрас спер, так что я была вынуждена до баркаса плыть. А вы теперь секретничаете."

"– Я ж тогда не знал, что вы в пещере, – начал извиняться Андрей. – Я думал, пошутил кто или привязал и забыл. А вещь хорошая, в хозяйстве пригодилась бы. Вот и отвязал.