— Он мне не нужен, — что мне было нужно, так это держаться поближе к туалету.

Его ноздри раздулись.

— Хорошо. Но если у тебя снова начнутся симптомы пищевого отравления, я отвезу тебя в отделение неотложной помощи — и мне плевать, что ты скажешь.

— Хорошо. — Еще одна волна тошноты скрутила мои внутренности, и мой желудок снова вздулся. Черт. — Уходи. Не. Мучай. Себя.

— Я остаюсь.

Я бы назвала его мазохистом, если бы очередной приступ тошноты не сжал мои внутренности.

***

Меня два дня тошнило и рвало. Мое тело охватывало судорогами. Я мучалась от мышечных болей и диареи.

И даже несмотря на то, что — вопреки моему желанию — он вызвал врача, который утверждал, что мне не нужна госпитализация, Дейн вертелся вокруг меня, как будто я находилась на смертном одре. Я была удивлена, что он не пригласил сюда мою семью и друзей, чтобы «попрощаться» или что-то в этом роде.

Он настоял на том, чтобы работать из дома, как будто, оставив меня одну, каким-то образом усугубит мою болезнь. Честно говоря, он почти не отходил от меня. Я бы не сказала, что он был милым или чутким. Он был грубым, властным и резким, и, казалось, был немного не в себе.

Он продолжал переходить с одного сайта на другой, сравнивая списки симптомов, чтобы убедиться, что он ничего не упускает. Он был уверен, что это пищевое отравление, и был готов позвонить в итальянский ресторан, пока не прочитал — опять же, на сайте, — что симптомы пищевого отравления могут проявляться в течении недели, так что я могла подхватить его в любом количестве мест. Врач, который приходил навестить меня, подтвердил это.

Мелинда, Уайатт и Саймон зашли повидаться со мной, но Дейн не позволил им задержаться надолго, заявив, что мне нужен отдых.

Все они, казалось, считали его сверх-милым, однако не сказали ему этого. Также они не прокомментировали, как сильно он напрасно пёкся обо мне — следил, чтобы у меня была вода под рукой, укрывал меня одеялом, кормил крекерами с рук — как будто я не могла сделать это самостоятельно. Вообще-то, это было довольно мило.

Хотя симптомы прошли через два дня, я все еще ощущала слабость и чувствовала себя паршиво. Последующие несколько дней я работала из дома. Дейн, к моему удивлению, сделал то же самое.

К утру воскресенья я полностью выздоровела и горела желанием вернуться к работе на следующий день.

Он стал таким ворчливым и угрюмым. Он считал, что будет лучше, если я возьму больничный еще на неделю или около того. Я же посчитала, что будет лучше, если бы он засунул эту идею себе в задницу.

Стоя посреди кабинета, я вздохнула.

— Это инфекция, Дейн, а не смертельное заболевание. Сейчас со мной все хорошо. Нет никаких причин, по которым я не могу вернуться к работе.

— Ты еще не выздоровела на сто процентов, — настаивал он.