— Я нанял транспортную бригаду, чтобы помочь тебе упаковать и перевезти вещи. Они начнут завтра, после того как полиция закончит с твоей квартирой. Мы переведём все сюда в воскресенье, как и планировали изначально. Ты должна остаться со мной до тех пор.

Считая, что это имело смысл, я не стала спорить.

— Это нормально, если ты не захочешь отвечать, но что имела в виду Джен, когда сказала, что знает, что «заставляет» тебя хотеть жить одному? Должна ли я, как твоя «жена», знать это?

— Джен никогда не могла понять, почему я не хотел жениться и завести семью, поэтому она чувствовала необходимость попытаться объяснить это.

Здесь нет никакой тайны, просто мое желание быть одному.

Я не была уверена, поверила ли я, что ничто не заставляло его так жить, но, похоже, он действительно в это верил.

— Саймон действительно избил твою мать?

Напряжение сковало мои мышцы. Неужели гребанной Джен было обязательно раскапывать это дерьмо?

— Это был Дикон.

— Почему он это сделал?

— Она… она причинила мне боль, и он вышел из себя. Я знаю, что это ужасно, когда мужчина бьет женщину…

— Также ужасно, когда взрослый — мужчина или женщина — причиняет вред ребенку, — мускул на щеке Дейна дрогнул.

 — Она была груба с тобой?

— Иногда, — тихо ответила я.

— Что она такого сделала, что заставило Дикона так выйти из себя?

Я потерла шею.

— Я не хотела идти… кое-куда с ней, поэтому она ударила меня так сильно, что разбила мне губу. Саймон вошел как раз в тот момент, когда она пыталась вытащить меня из квартиры. Он понял, что происходит, и, ну, появился Дикон и потерял контроль.

Дейн медленно подошел ко мне.

— Куда она пыталась тебя отвезти? — спросил он, понизив голос.

Я сглотнула.

— К своему дилеру. Он никогда не прикасался ко мне, но хотел этого. Он любил маленьких детей. В основном маленьких девочек. И вот он находил женщин-наркоманок, у которых были дети, и предлагал им заплатить за свои наркотики, позволив ему насиловать их детей. Она сказала мне, что я должна делать все, что он мне скажет, даже если это причинит боль.

Челюсть Дейна казалась твердой, как гранит.

— Тогда она такая же мразь, как и он.

— Был, он умер. Его убили в тюрьме.

— Хорошо.

Да, так оно и было.

— Меня мало что пугает. Но человек, который получает удовольствие, приставая к ребенку? Вот такие люди меня пугают.

Потому что это своего рода тьма, которая не должна существовать ни в этом мире, ни в каком-либо другом.

— Любой, кто причиняет боль тем, кто слабее его, не страшен. Он бесхребетный. Бесполезный. Жалкий. Больной на голову. И он это знает, вот почему он никогда не нападает на тех, чья сила соответствует или превосходит его собственную

— Ты говоришь так, будто знаешь по собственному опыту.

— Я не подвергался сексуальному насилию, если тебя это интересует.