Я надеялась, что смогу избавиться от него рано или поздно.

С этим замечанием недоумение Роджера, похоже, достигло предела. Он пытался следить за диалогом, но тут сдался и закрыл глаза.

– Кеннет, ты нам не помогаешь, – сказал Джайлс.

– А с какой мне стати вам помогать? Я не хочу разоблачения убийцы – если, конечно, это не Роджер. Я одобряю его.

Роджер открыл глаза.

– Вот это очень разумное замечание, – заговорил он. – Я имею в виду не то, что говорилось обо мне, а остальное. Я тоже не хочу знать, кто он, а раз мы не хотим, какое дело до этого всем прочим? Вот что не нравится мне в полицейских.

Вечно суют нос в чужие дела."

"– Нельзя осуждать их за это, – рассудительно сказала Антония. – Они обязаны так поступать. Но сейчас мне представляется гораздо более важным решить, что делать с тобой. Джайлс, тебе легко говорить, что не можешь одолжить ему денег, но не думай, что мы позволим Роджеру носить одежду Кеннета, пока ты сидишь на деньгах.

– Конечно, – оживился Роджер. – Уже хотя бы потому, что мне не нравятся его рубашки.

Антония тут же поднялась на защиту вкусов своего брата, и поскольку спор грозил перейти в отвлеченную дискуссию об элегантной одежде, Ханнасайд, видимо, счел самым разумным уйти.

Верекеры почти не обратили внимания на уход суперинтенданта, но Джайлс проводил его до парадной двери и сказал, что находится полностью на его стороне.

– Благодарю, – ответил Ханнасайд. – Роджера Верекера случайно не депортировали?

– Возможно, – сказал Джайлс с полнейшей невозмутимостью. – Во всяком случае, он оказался у нас на руках без гроша в кармане.

Ханнасайд, нахмурясь, посмотрел на него:

– Вы действуете в его интересах, мистер Каррингтон?

– Насколько я понимаю, нет, – ответил Джайлс.

Через несколько минут, после отъезда суперинтенданта, он вернулся в студию и обнаружил, что спор прервала Виолетта, сидевшая, пока там находился Ханнасайд, листая журнал в другом конце комнаты.

– Я молчала, пока этот человек был здесь, – говорила она. – Но меня возмутило, Кеннет, как ты себя вел. Очень глупо, по-детски. Мы знаем, что ты не убивал единокровного брата, но своими речами ты прямо-таки набивался на неприятности. И должна сказать, что с твоей стороны бестактно, несправедливо держаться так нелюбезно с мистером Верекером.

– Не беспокойся обо мне, – сказал Роджер. – Я не обращаю на него внимания, пока он не набросится на меня с ножом.

– По-моему, с вашей стороны, мистер Верекер, это очень великодушно, – заговорила Виолетта. – И что бы ни говорил Кеннет, надеюсь, вы поверите, что я по крайней мере не разделяю его чувств. – Она взяла свою шляпку с перчатками и протянула ему на прощание руку. – Я ухожу. До свидания – и, пожалуйста, не обращайте внимания на Кеннета и Тони.