У меня всегда было чувство цвета, линии и…

– Да помолчи ты, дорогая! – взмолился Кеннет. – Чувства цвета и линии у тебя не больше, чем у бультерьеров моей сестры!

Виолетта оцепенела.

– Не знаю, пытаешься ли ты меня разозлить, но…

– Ангел мой, я ни за что не стал бы тебя злить, только держи язык за зубами! – попросил Кеннет.

– Понятно. Я должна сидеть молча, а ты будешь высказывать свои взгляды.

– Кеннет, она совершенно не способна молчать, – рассудительно сказала Антония. – Он имеет в виду – не говори об искусстве.

– Спасибо. Я прекрасно знаю, что в искусстве никто, кроме Кеннета, ничего не смыслит.

– Ну а если знаешь, то какого черта…

– Шампанское! – воскликнул Рудольф, воспользовавшись паузой. – Мисс Уильямс, вы не откажетесь? Тони?

– Почему в этом доме никогда нет льда? – спросил Кеннет, внезапно сменив тему разговора.

– Потому что на те деньги, что предназначались для покупки холодильника, мы купили дубовый сундук, – ответила Антония.

Благодаря перемене темы и шампанскому компания не распалась окончательно. Об искусстве никто больше не упоминал, и когда все четверо поднялись из-за стола и перешли в другой конец комнаты, Виолетта смягчилась по отношению к Кеннету, страстно желавшему загладить вину. Рудольф вызвался сварить турецкий кофе, если Мергатройд не будет возражать. Они с Антонией пошли в кухню и под пренебрежительным, но снисходительным взглядом Мергатройд сварили напиток. Турка он привел бы в недоумение, но пить его было можно."

"Вечер был теплый, и от суеты Антонии стало так жарко, что она объявила о намерении принять ванну. Удалившись в ванную, она через четверть часа вернулась в пляжной пижаме, которая ей очень шла, но возмутила Мергатройд. Та сказала, что девушке должно быть стыдно, ведь сегодня воскресенье и все такое прочее. Кеннет, к неудовольствию Виолетты, снял пиджак и разлегся на диване, подложив руки под голову и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Виолетта грациозно опустилась на лежавшую на полу подушку. Вид у нее был спокойный и хладнокровный. Рудольф Мезурье, расстегнувший для прохлады чересчур приталенный пиджак, прислонился к подоконнику и выпускал колечки табачного дыма.

Через десять минут раздался звонок в дверь.

– Это, наверное, Джайлс, – сказала Антония.

– Господи, я и забыл, что он должен приехать! – воскликнул Кеннет.

Виолетта машинально потянулась за косметичкой, но не успела даже посмотреться в крохотное зеркальце, как Мергатройд ввела гостя.

– Мистер Джайлс! – сурово объявила она.

Джайлс Каррингтон остановился на пороге и с насмешливым удивлением оглядел группу.

– Вы олицетворяете картину светской жизни и вульгарного существования, – заметил он. – Загораешь, Тони?

– Входи, налей себе выпить, – пригласил Кеннет.