Я просто сжалилась над ним.

– У тебя замечательная натура, моя милая. Видимо, этот случай ускользнул из твоей памяти, поэтому ты мне о нем не сказала.

– Я знала, что, если скажу, ты поднимешь нелепый скандал, – спокойно ответила Виолетта. – Кеннет, ты так захвачен своей обидой, что не видишь: Роджер личность довольно-таки жалкая.

– Нет, я этого не вижу.

– Ну а я нахожу его таким. Конечно, если он совершил убийство, это ужасно, но я не могу не жалеть его. Вся эта история не дает ему покоя. Он делает вид, будто это не так, но ему кажется, что полиция все время следит за ним.

– Это форма белой горячки, – грубо бросил Кеннет. – У полицейских не больше оснований подозревать Роджера, чем меня. Пора уже не думать об этом. Никто никогда не будет арестован. Более того, полицейские об этом знают. Идешь со мной на бал в Альберт-холл или нет?

– Но, дорогой, я тебе уже сказала…

– Послушай, Виолетта! – убедительно сказал он. – Давай поговорим начистоту. Я не признаю твоих условностей и признавать не собираюсь. Если хочешь выйти за меня замуж, тебе придется с этим смириться.

Тон у него был слегка угрожающим, поэтому она сразу же оставила попытки спорить с ним и принялась терпеливо рассеивать его дурное настроение. Когда они расставались, он смягчился, и она сказала, что, возможно, пойдет с ним на бал, раз он так настроен. Таким образом, ссора была успешно предотвращена, но когда в половине седьмого в день бала она появилась в студии и мягко сказала, что вряд ли сможет пойти на бал из-за сильной головной боли, Кеннет с минуту мерил ее взглядом, потом подошел к телефону и набрал номер Лесли Риверс.

Виолетта ничего не сказала. Она стояла, глядя в окно, пока Кеннет уславливался повести Лесли на ужин без четверти восемь. Очевидно, у Лесли не было никаких колебаний относительно появления на балу в его обществе, и Кеннет, кладя трубку, с торжествующим блеском в глазах посмотрел на свою невесту.

– Отправляйся домой, дорогая, лечи головную боль, – мягко сказал он. – Или у тебя есть другие планы? К сожалению, у меня нет времени для обсуждения их с тобой, нужно принять ванну и переодеться.

Антония, вошедшая в студию в начале этой сцены, представляла собой молчаливую, но критически настроенную аудиторию. Она проводила брата взглядом, а потом с некоторой долей презрения взглянула на Виолетту.

– Ну, ты успешно все испортила, – заметила она. – Мне кажется, те, у кого есть хотя бы крупица разума, поняли бы, что с Кеннетом не стоит шутить такие шутки.

– Ты так думаешь? – спокойно спросила Виолетта.

– Мне так кажется. Если бы ты держалась своего изначального «нет», Кеннет, может быть, и не пошел бы туда – хотя, по-моему, неважно, идет он или нет. Но если хотела вызвать у него упрямство, то избрала верный способ.