Около десяти минут простояла у его подъезда, ожидая, когда хоть кто-то откроет эту металлическую дверь. Спасибо девочке с мелкой нервной собакой, которую, мне кажется, она хотела на меня натравить каждый раз, когда видела Рената со мной.

Проскользнула в подъезд, поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь.

И только в этот момент поняла, что совершенно не знаю, что буду делать дальше. Что скажу? С чего начну разговор и начну ли его вообще? Ренат может просто открыть дверь, увидеть меня и закрыть ее перед моим носом. И будет прав. После того, что я ему сказала, не будет лишним и с лестницы меня спустить.

За дверью послышались неторопливые шаги. Сердце подскочило к горлу, по спине прокатилась волна жара.

Дверь открылась. На пороге стоял потрепанный Ренат. Вид его был болезненным. Он будто похудел. На костяшках пальцев виднелись темные коросты.

– Прости, сегодня мальчишка не в настроении трахаться. Поищи другого, – сказал он и начал закрывать дверь.

– Подожди, – ногой остановила его замысел и буквально втиснулась в дверной проем. – Саша сказал, что ты болеешь.

– Пройдёт. Можешь идти."

"– Прости меня, Ренат. Прости, пожалуйста. Я не должна была тебе всего этого говорить. Ты ни в чем не виноват. Тот мужчина. Аристарх. Он Сашин отец. Нужно было тебе сразу обо всем рассказать, но я решила, что это не имеет значения. А потом, когда он подошёл ко мне на террасе, я вспомнила, почему стала ограничиваться в отношениях с мужчинами только сексом… Я хотела себя защитить и только поэтому сказала тебе те слова. Но я совершенно так о тебе не думаю. Ты другой, Ренат. Ты абсолютно другой. Не похожий ни на кого. И даже тогда, когда мне хочется дать тебе по твоей барсячьей морде или наступить на хвост, я всё равно понимаю, что люблю тебя. Хоть и боюсь этого, но, всё равно, люблю.

Выдала всё, как на духу. Захлопнула рот и застыла, ожидая вердикта того, кого назначила своим судьёй.

Ренат слушал внимательно, молча, не пытался перебить или уточнить хоть что-то. И даже сейчас, когда я призналась в чувстве, в котором когда-то поклялась, что не признаюсь больше никому, он продолжал молча на меня смотреть. За непроницаемой маской не читалось ничего.

– И вот… – не смогла я сдержать слёзы, шумно втянув носом воздух. – …Стою я перед тобой и понимаю, что, наверное, тебе всё это совсем ни к чему. Почти тридцатилетняя истеричка с десятилетним сыном на горбу, к тому же, всё ещё живущая с мамой. Нафиг тебе нужны все эти проблемы..

– Вика, ты дура? – перебил меня Ренат.

– Угу, – только и смогла я выронить, всхлипнув. – Непрошибаемая. Потому что, стоя перед тобой с пакетами и с вывернутой наизнанку душой, я до усрачки боюсь повторения уже прожитого мной сценария. Но всё равно я здесь и прошу, чтобы ты меня простил.