Виктория

Тихо провернула ключ в замочной скважине и бесшумно вошла домой.

Почти шесть утра.

Этот балабол сам не спал и мне не давал.

Впрочем, стоило задержаться хотя бы ради спагетти, что Ренат приготовил в качестве бессовестно раннего завтрака. Ни то, чтобы он их готовил полностью сам, но его в кухне было очень много. За каждое своё действие мой помощник требовал поцелуй. Помешал спагетти в кастрюле по часовой стрелке – поцелуй, против – тоже поцелуй. За каждую очищенную им в муках креветку – особо долгий поцелуй.

Хорошо, что его не приспичило в пять утра сварить борщ.

Стараясь не дышать, прикрыла за собой дверь. Прислушалась к обстановке внутри квартиры. Тишина.

Скинула сапоги, сняла пальто и на цыпочках прокралась к сыну в комнату.

Спит мой сладкий. И снова в обнимку со здоровенной энциклопедией о космосе и теориях существования иных Вселенных, кроме той, в которой спит. Мечтатель.

Аккуратно вытянула из его рук книгу и оставила её на компьтерном столе. Натянула одеяло повыше и с трудом сдержалась от того, чтобы чмокнуть сына.

Хотя… А чего я, собственно, сдерживаюсь? Я – мать. Мне надо. Мне можно."

"Наклонилась и поцеловала Сашу в волосы, вдохнув их запах. Может, он и позиционирует себя как уже совсем взрослый, крутой парень, но каждый раз, вдыхая его запах, я вспоминаю лысенького, крошечного мальчишку, смотрящего на этот мир из-под нахмуренных бровей, а в синих глаза читается один четкий вопрос: какого чёрта меня выселили из тёплого местечка вот в это вот всё?

Потому что мама не струсила, сыночек. И у её самой ненавистной в жизни ошибки есть самое любимое последствие.

Понимая, что еще немного и Саша проснется от внезапного наплыва мамских нежностей, неслышно вышла из комнаты и наткнулась на маму, едва сдержав вскрик.

– Мама! – прошипела я, успокаивая дыхание и колотящееся в груди сердце. – Ты почему не спишь?

– Идём-ка в кухню, дорогая, – отрезала она строго и пошла в заданном для нас обеих направлении.

Безнадёга.

Это «дорогая» всегда значило только одно – сейчас я получу по щам.

– Садись, – мама взглядом указала на стул.

Послушно села и сложила локти на стол, наблюдая за тем, как мама эпично включила чайник и достала сахар и кофе из верхнего ящика.

– Ты о чем-то хотела со мной поговорить? – спросила я, понимая, что эта театральная пауза может затянуться надолго, если не выступить триггером.

– Я хотела узнать, Виктория, – повернулась она ко мне, гордо вздернув подбородок. Первая игла медленно заползла мне под ноготь. – Как долго это всё будет продолжаться?

– Что «это», мама?

– Не прикидывайся дурочкой, Виктория! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – скривила мама брезгливо губы. Ещё две иглы вошли под мои ногти.