— Но есть еще кое-что… — Женщина порылась в своей сумке и воскликнула: — Вот это как понимать? — Она протянула инспектору клочок бумаги, на котором было написано: «Каустон 1234 Терри».

— «Самаритяне».

— Правда? Ну, может быть, они и помогают кому-то, но никакой информации не дают. Из них слова не вытянешь. Говорят, что все строго конфиденциально.

— Где вы это нашли?

— У нее на маленьком столике, под телефоном. Я не могу даже предположить, зачем ей понадобилось им звонить.

— Возможно, потому, что она была чем-то взволнована или расстроена и ей захотелось выговориться.

— Чужим людям? Ерунда! — В недоверчивом возгласе пожилой леди явно слышалась обида. — К тому же нашему поколению депрессии не свойственны. Мы умеем с ними справляться. Не то что сейчас. Люди хватаются за транквилизаторы, если у них убегает молоко.

Барнеби ощутил внутри неприятное шевеление и поерзал в своем кресле. Вначале эта история вызвала у него кратковременный интерес, но теперь он угас. Он ощущал раздражение и нетерпение.

— Так когда точно скончалась ваша подруга?

— В пятницу семнадцатого. Два дня назад. И с того момента это не дает мне покоя. Вы же понимаете, здесь действительно особенно не за что зацепиться. Я думала, что мне, вероятно, скажут, что я несу всякую чушь, поэтому и не пришла сразу. Но сегодня мне действительно так и сказали.

— Прошу прощения?

— Тот молодой человек в приемной. Он сказал, что в возрасте Эмили это естественно, и намекнул, будто я трачу его драгоценное время. Я, правда, не заметила, — добавила она с сарказмом, — что он был сильно чем-то занят.

— Понятно. Нет, мы рассматриваем все жалобы и обращения. Наше мнение об их важности в данном случае не имеет значения. Кто ее ближайший родственник?

— Ну… Полагаю, я. На самом деле, ни у нее, ни у меня не осталось близких родственников. Всякие там кузены и тетушки давно отдали богу душу. У нее есть племянница, но она живет где-то в другом полушарии. Эмили назначила меня исполнительницей своего завещания. Мы оставили все друг другу.

Барнеби записал имя и адрес мисс Беллрингер, потом спросил:

— Вы распоряжаетесь устройством похорон?

— Да. Они состоятся в среду. Так что у нас остается немного времени. — Внезапно они словно попали в мелодраму. — Знаете, я не могу отделаться от мысли, что все это напоминает «Дело о пропавшем оркестре». Ведь обстоятельства так…

— Мисс Беллрингер, вы читаете детективы?

— Я их обожаю! Конечно, они бывают разные. Я больше всего люблю… — Она замолчала и резко взглянула на Барнеби. — Ах да. Я вижу, к чему вы клоните. Но это не так. Я ничего не выдумываю!

Старший инспектор Барнеби поднялся, и его собеседница, шелестя оборками, тоже встала.

— Я не стал бы переживать из-за похорон, мисс Беллрингер.