В ней чувствуется та спокойная уверенность в себе, которая приходит только с жизненным опытом, и то далеко не ко всем.

Я не знаю, как такое может быть… но это не Анна. Не может быть она.

Бесовщина какая-то. Или… скорее наоборот, совсем не бесовщина?

При первой же возможности надо наведаться в столичный храм и пообщаться с Настоятельницей, узнать, не обращала ли Великая Праматерь свой пристальный взгляд на меня и мою семью. Вдруг перевоспитание Анны, действительно, её рук дело?

И ещё нужно написать сестре, с которой мы и до её отравления почти не общались, а после и подавно.

Тэрэса Аннэлия весьма радикально оборвала все связи с семьёй и своей родиной. И не могу сказать, что не понимаю её, или виню. Удивительно даже, что она всё-таки сумела вырваться из-под отцовского влияния… после всего.

– Сообщение я получил с помощью почтового футляра, – сообщаю… Анне, у неё на глазах, открывая крышку названного мною инструмента связи. Достаю оттуда свёрнутую в трубочку записку. – Это от короля.

Отхожу на пару шагов, чтобы прочесть. Краем глаза продолжая наблюдать за девушкой.

Довольно неплохо держит лицо. Но эмоции выдают её с головой.

Она поражена. И заинтересована. Будто первый раз видит, как работает такое обычное в общем приспособление.

Возможно, избирательность её утерянной памяти и можно как-то объяснить…

Но слишком уж многие объяснения приходится притягивать за уши.

Что-то тут не так. Пора разобраться, что именно.

И вплотную заняться расследованием случившегося с ней.

Но сначала дела во дворце и встреча с отцом. Подозреваю, что в очередной раз услышу много нелестного в свой адрес после того, как препоручил переговоры с босварийцами Грегориашу и вернулся в Эрсалину.

Покушение на жену для короля Гельмута недостаточно веский аргумент.

Тон краткой записки весьма откровенно намекает на то, что его величество изволят гневаться на своего наследника.

Впрочем… мне не привыкать.

– Я должен идти, – поднимаю взгляд на Анну. – Настоятельно рекомендую тебе побыть сегодня в наших покоях, и не показываться лишний раз никому на глаза. Пока я не знаю, кто пытался тебя убить, чем меньше людей тебя увидит и узнает, что ты находишься здесь, тем лучше. Отдыхай и набирайся сил.

Пока я не понимаю, что происходит, лучше бы её вообще запереть.

И ограничить общение с домочадцами и слугами. Угрозы я от неё не чувствую, но ставить на это безопасность моих дочерей я точно не стану.

Но закрывать тоже не вариант. Не нужно давать ей повод насторожиться. Приставлю лучше Рэйма наблюдать за моей непонятной жёнушкой. Сделает один неверный шаг и будет сидеть взаперти до выяснения обстоятельств.

– Хорошо, – кивает немного расстроенно. – Могу я тогда… попросить Бригитту принести мне что-то почитать? Чтобы скоротать время.

Хм.