Больше никогда этого не будет…

Мама жива, я могу пойти к ней, хотя с ней и не сложилось близких отношений, только не пойду ведь. Мы почти чужие. И я могу навести на нее бандитов. Какими бы между нами ни были отношения, так я поступить не могу. У нее уже новая малышка – новая дочка. Судя по соцсетям, зацелованная и любимая. А не я – ошибка молодости.

По-настоящему близки мы были с бабушкой. Она заменила мне маму. Вспоминать наши посиделки с ней, или совместное выковыривание косточек из вишен на варенье, прогулки в лесу и сбор грибов – приятно, и вместе с тем грустно тем, что больше никогда не повторится. И пусть многое впереди другого. Но этого уже не будет…

Раздается шорох, я оглядываюсь. Яров стоит позади, так же – полуголый. Скорее всего, не хочет марать на природе последний нормальный комплект одежды и ходит, как дикарь.

– Я решил, ты сбежала. Тебя долго не было.

– Нет, просто на речку решила посмотреть. Люблю природу.

– Можно?

Яров присаживается рядом, тоже смотрит на гладь воды.

– Никогда не понимал, что люди в этом находят. Я целиком городской житель.

– А я в детстве в селе жила, – зачем-то говорю я, пощипывая высокую травинку. – Это бабушка меня приучила. После того, как грибы или ягоды соберем, всегда так сидели, отдыхали. Просто молчали и смотрели на речку или лес…

– Скучаешь по бабушке? – неожиданно серьезно спрашивает он.

Печаль утраты трудно скрыть. Но я уже не маленькая и мы почти незнакомы для таких разговоров. Я закрываюсь. Яров понимает, что я не настроена продолжать и поднимается.

– В чаще растет земляника, – на прощание говорит. – Только не заходи далеко. Если что, кричи.

– Кричать – если волк появится?

– Если заблудишься. И если медведя встретишь, тоже кричи.

– И чем ты мне поможешь от медведя? – интересуюсь я, вспомнив слова, что он полностью «городской».

– Пожалуй, ты удивишься, – усмехается он.

Вряд ли я встречу медведя, но и чистым бахвальством слова Ярова не могу назвать. В нем есть странная уверенность в себе. Я бреду в указанном направлении, глядя под ноги, и скоро натыкаюсь на заросли земляники. Почти все ягоды зеленые, но попадаются несколько красных. Я проверяю каждый кустик, собирая спелые ягоды в ладонь. Затем возвращаюсь к дому, мою свою «добычу» и неторопливо ем их, сидя на крыльце. Земляника сладкая и пахнет лесом. Я глазею, как Яров копается под капотом «ягуара». Мускулистая спина блестят на солнце от пота. И что я, спрашивается, на него пялюсь? Он оборачивается, ловит мой взгляд. Лицо серьезное, глаза, как у волка, внимательные и пронзительные. Я смущаюсь и краснею, щеки становятся пунцовыми, как ягода, которую я держу у губ.

– С маслом порядок, – зачем-то сообщает он, захлопывает капот и вытирает руки полотенцем.