Блять…

— Могу дождаться… — держит она дверь. — Нет?

Спотыкается на последнем слове, бросая на меня взгляд.

Вряд ли я узнаваем в темноте, в чёрной куртке, с капюшоном, скрывающим глаза и бросающим тень на лицо. Это просто огонёк сигареты привлёк её взгляд.

Полина уходит. Дверь закрывается.

А я продолжаю курить. Жму пальцем на наушник. Тихо играет музыка:

«Скажи как мне жить, если нет стимула?.. И как творить, если муза покинула?..».

Злюсь. Выключаю.

Ну что тебе надо от неё, Корниенко?

Чтобы простила?

Ну, простит…

Дальше что?

Дальше никаких картинок у меня про нас нет. Кроме вот той, где мы сидим на коврике в пороге. И просто… есть друг у друга.

Нет, вру…

А ещё мы занимаемся любовью. Не про секс, а про близость. И наши губы дрожат, едва касаясь друг друга…

Достаю следующую сигарету. Выкуриваю уже чуть медленнее и спокойнее.

Ещё посижу… Смотрю на тусклый свет в окне их с Милой комнаты.

Вспоминаю… там двухъярусная кровать и один стол на двоих. Ещё шкаф. Всё. Комнатка совсем маленькая. Там уютно и всё в лимонных тонах."

"А у меня дома комната огромная… Метров пятьдесят. В выделенными зонами, дизайнерским ремонтом в стиле темно-синей клетки и выходом на солярий. Ну только я уже полгода там не был.

И ей в своей крохотной комнате, которую она делит с сестрой, явно уютнее, чем мне в моей.

Вот такие уравнения…

Сигареты пора менять на более крепкие. Этих уже не хватает, чтобы насытить.

Дергаюсь от звука шагов по снегу сзади.

Опираясь на спинку лавочки поясницей, рядом встаёт капитан. Мы касаемся рукавами курток. Только я лицом к их окнам, а он встает спиной.

— Ну и как это называется, Корниенко? — прикуривает сигарету.

— Проеб? — равнодушно пожимаю плечами.

— Что ты здесь делаешь?

— Курю…

Набирает на телефоне дежурного.

— Лейтенант Дугин, а у тебя все бойцы на месте? Мхм… А Корниенко? Спит? Нет, будить не надо. Пусть… спит.

Задумчиво курит.

— И ведь не отчислят же тебя, засранца, за самоволку.

— Не отчислят.

— Зачем ты это делаешь?

— Что конкретно?

— Вот клоунада твоя вся.

— Если бы кто знал, сколько раз я не шутил, когда шутил, вряд ли бы я прославился как клоун.

— Во-о-от… За это я вас придурков и на дух не переношу. Был у меня такой один. Весёлый… Весь взвод веселил. А потом по тихой грусти вскрылся в душе. Его конечно откачали потом в скорой. Но столько он людей подставил, страшно сказать. Такого звездопада я больше не видел. Поэтому клоуны — в цирковое!

— Я не вскроюсь, обещаю. Это слишком облегчит жизнь некоторым тварям.

— Завтра любому из вас автомат в руки дадут и боевую задачу исполнять отправят. И там сбоев психики быть не должно, понял? Ты как присягу-то принимать собираешься, боец?

— Не хочу… — признаюсь я.

— Беги, пока можно.

— Нельзя.

— Ясно… Ну, поехали, придурошный.