Я все равно один дома торчу целыми сутками. Разговаривать скоро разучусь.

С Малышкиной в основном переписки вечером. Так как в комнате живёт она не одна. А днём у них плотный график. Да и вечером постоянный кипиш. Ревную, жуть! Но засыпаем мы вместе, на видеосвязи, тихим шепотом и взглядами плавая в нежнятине. Только это и спасает мой ненадежный мотор.

Но вчера все-таки поссорились…

Потому что я хочу и могу прилететь к ней. Но она против.

Открываю десятый раз за день ее аккаунт — «не в сети». Телефон вырубила, зараза!

Пиздец, просто…

Нормально вообще??

— Заказать, может, из еды что-то? Что она ест? — уточняю про Исчадие.

— Я все привезу. Спасибо тебе огромное!

— Да, ерунда… А вам Поля сегодня не писала?

— Нет… Может, они едут домой уже.

— Не едут. У них там банкет сегодня вечером.

— Я позвоню Бессариону, может случилось что-то…

— Если бы что-то случилось, Ахметов бы сам Вам уже давно позвонил.

Да и мне самбисты бы уже сообщили. Яшин отписался, что всё в ажуре. И они как цыгане выгребли Спартой все турнирное золото и серебро.

Звонят в домофон.

Я забираю как хомяка укутанную Милу у Веры Романовны. В нагрузку она ещё отдает пакет с домашней едой.

— Да куда столько?

— Кушайте! Я вечером за ней приду.

Убегает.

Смотрим с Исчадием друг другу в глаза.

— Игрушки есть? — пытливо оглядывает прихожую.

— Лучше! Есть приставка. Будем друг друга мочить.

— Ура!! — скидывает сапоги и не раздеваясь бежит в комнату.

Запинается о край ковра.

Бах!

Но толстый пуховик и ворс сглаживают масштаб трагедии.

Поднимаю.

Присаживаясь, стягивая шапку, засовывает любопытный нос на стеклянный журнальный столик.

Там шприцы и лекарства.

— Это кому? — подозрительно оглядывается.

— Это мне… — вздыхаю я.

— Потому что ты опять допрыгался?

— Типа того.

— Придет врач?

— Ага.

Поднимает с опаской шприц.

— Давай его не пустим?

— Эй! — забираю из рук. — Это ж витаминчики. Для тех, кто плохо себя вёл.

— А можно я тебе укол поставлю? — снова тянется к шприцу.

— Пожалуй, нет. Я был не настолько плохим мальчиком! — фыркаю от смеха.

— А зайцу? Ну, пожа-а-а-луйста! — выпрашивает она. — Ему нужен укол! Он плохо себя вел.

И я ловлю от нее свое детское любопытство, когда хотелось поиграть со взрослыми вещами. Очень-очень! Но было нельзя. Мне никогда не позволяли. И я делал это тайком, всегда огребая неприятностей.

— Да легко! Тащи зайца…

Пусть при мне поиграет и успокоится.

Довольная вытаскивает из пакета мягкого зайца.

Я даю ей все сделать самой. Даже открываю ампулы с настоящими лекарствами.

— Давай набирай в шприц… За поршень тяни потихоньку.

— А это что? — кивает на ещё одну капсулу.

— А это новокаин. Витамины эти — пипец какие болючие! — шиплю я. — И их смешивают с новокаином, обезболивающим, чтобы было немного полегче.