Просто порадуйся за меня, что я вышел из этой ебучей матрицы! Ведь ты-то не смог, когда был на моем месте. Ты ведь до сих пор там. Живёшь, как хотели дед и бабушка… Носишься со своей голубой кровью! Я же тебя потому и бешу так сильно. Что тебя нагнули и причесали, а я до сих пор прямой и лохматый!

— Достаточно диванной психотерапии. Обсудим это, когда прибежишь за деньгами.

— Не-е-е… Не прибегу. Придется тебе заделать нового Корниенко, чтобы дергать за поводок.

Поднимаю взгляд на лестницу.

Полина спускается с фоткой в руках, где я и Яська, и под мышкой держит мой тощий детский фотоальбомом. Который закончился со смертью Марии Антоновны. Я там ужасный задрот в белых гольфах, клетчатых шортиках и подтяжках. А на зимней версии в детском пальто. Пальто!! Когда давно уже придумали комбезы и пуханы для малышни, чтобы можно было зарыться в снег.

— Как ты его отыскала там вообще за пять минут??

— Был под стопкой порножурналов! — закатывает она глаза, шлепая мне им по плечу.

— О-о-ой… — поджимаю губы, пряча улыбку.

Вкладывает в альбом фотку.

— Если твой бой закончен, то… — стреляет мне взглядом на выход. — Пора покинуть зону.

Мне кажется — закончен.

Надо что-то сказать.

— На фотосет не останусь. Там должна быть только семья. А я больше не часть ее. Война, короче, окончена, отец. Я вырос, наверное.

— Карту.

— Жаль, что ты — нет.

Оставляю на подлокотнике дивана.

Все!

Свобода!!

Как пьяный медленно иду на выход, не веря в то, что это наконец произошло.

На мраморном крыльце, как только двери за нами закрываются, Полина меня обнимает. Как я и просил.

— Я горжусь тобой.

— Я буду дворником, — ржу я от подкатывающей веселой истерики, — или сторожем! Или ещё хуже — менеджером. Малышкина, ты будешь любить меня менеджером?

Конечно, я стебусь. Но где-то работать придется.

— Буду… — улыбается.

— Жаль, что с донорством спермы — облом! А так — лёгкие были бы деньги!

— Было страшно?

— М?

— Вазэктомия…"

"— Не напоминай! Чуть крышей от страха не потек. Мелкий же был, вообще не понимал ни хрена, чего они там резать собрались.

— Бедняга… — утыкается мне носом в шею Полина.

— Да-да-да… Пожалей меня скорее, — кладу ее ладонь на ширинку.

Получаю шлепок.

— Ау! Shhh… — игриво оскаливаюсь — Ещё, моя госпожа!

Шутливо боремся.

Буч нервно и глухо гавкает, затравленно глядя на нас по очереди.

— Мы играем, — присаживается к нему Полина. — Играем…

Делает ему «бип». Треплет по макушке.

Поднимается под его внимательным взглядом.

— Смотри, Буч, это любовь… — веду ей языком по щеке и уху.

Он облизывается, словно я ем что-то вкусное, а ему не даю.

Полина, взвизгивая, выкручивается.

— Денис!! — хихикая вытирает ухо. — Ну мокро же!

— Я на собачьем объясняю. Волнуется же псинка.

Втыкаюсь носом ей за ушко и громко часто нюхаю как пёс.