Мы ехали на велосипеде вдвоем, как парочка из далеких семидесятых. На нас оглядывались, кто-то не скрывал улыбки, а кто-то удивлялся. Но мне было все равно на мнения остальных. Ведь мы с Витей были счастливы, здесь и сейчас, на этом самом велосипеде, рассекая дороги парка.

– Знаешь, о чем я подумал?

– О том, что ты классный? – не удержалась от подколки я.

– И об этом тоже, конечно. Но есть и еще кое-что очень интересное.

– Ого, есть что-то интересней, чем ты?

Витя чуть ускорился, выезжая на прямую дорожку, и я сильнее прижалась к нему.

– Как тебе фамилия Шестаков?

– Божественна! – шепнула я, приподняв голову. Взглянула на широкую спину Вити, на его мужественные плечи, удивительно, сколько всего мы пережили. И вот теперь можем так запросто ехать вдоль тропинки, вдыхать в себя лето, его легкость и небывалую свободу.

– Я так и знал, что ты согласна.

– В смысле? Ты о чем? – не сразу поняла, к чему он клонит.

– Ну как? Носить мою фамилию.

– Постой, – я вдруг смутилась, хотя казалось, в наших отношениях с Витей уже нечему было смущаться. Но он постоянно умудрялся подлавливать меня. – Ты делаешь мне предложение руки и сердца?

– Что? Не-е-ет! – на мгновенье, пускай и довольно короткое, мне сделалось грустно. Нет, я не мечтала о свадьбе, детях и прочей семейной ерунде. Мы уже жили вместе, делили кровать на двоих, заботились друг о друге, смотрели вечерами сериалы и засыпали, желая на прощение сладких снов. У нас была полная идиллия, о какой только можно мечтать. Однако его «не-е-ет» почему-то ударило под дых и стерло улыбку с моего лица.

– Понятно, – с нескрываемой грустью ответила я. Витя резко остановился и оглянулся, удивительно, но он с точностью до мелочей умел считывать мое настроение.

– Вообще-то Маргарита Павловна, – с видом серьезного бизнесмена произнес Шестаков. – Предложение руки и сердца было еще в детстве.

– Когда это ты мне предлагал руку и сердце? – я уставилась на него, стараясь припомнить, о чем речь.

– В садике, я же тебе сказал: «Ты – Моя», – Витя так же как и тогда, показал пальцем сначала на меня, затем на себя. Да и выражение его лица было все тем же: чрезмерно уверенным.

– А-а-а! – я кивнула, мне почему-то стало смешно. – Это было предложение.

– Еще какое! Мы просто соблюдаем формальности. Так что насчет фамилии?

– Ну… – я вскинула голову к небу, замечая там пушистые облака. Их форма напоминала животных. Они медленно плыли по лучезарному небосводу, неторопливо перемещаясь куда-то вдаль. И я поймала себя на мысли, что все эти шесть месяцев счастлива. Да! Безумно счастлива. Витя – стал моим личным счастьем.

– Ну? – он изогнул бровь, словно не ожидал подобного ответа.

– Ну… – нарочно тянула время я.

– Мне не нравится твое «ну», – Витя даже по-детски вытянул губки трубочкой, выражая протест.