Офицеры, сочувствовавшие обществу, приходили на квартиру Рылеева, даже когда хозяина не было дома, дожидались. Видели красивую коробку, открывали, скептически комментировали. Раскладывали карту, ставили раскрашенные деревянные фигурки, бросали кости… И залипали.

Это была наша двухсуточная импровизация. Как тщательно мы прописывали сценарий! Как одновременно с этим снова и снова проходили настолку по листам с карандашными черточками и поправляли в процессе прохождения. Пока резчики делали игровые фигуры, мы — я, Миша, Лизонька, Степа — использовали пуговицы, наперстки, копейки. Следили, чтобы временный успех любого игрока-заговорщика рано или поздно обернулся провалом."

"«Легат обещал содействие своего легиона в день мятежа, но за сутки отказался. Вы направлены на корабль изгнанников».

«Вы сообщили преторам, что родной брат императора закован в цепи. В решающий час брат появился перед гвардией, она признала вас лжецом, вы схвачены и в темнице».

«Молниеносный легион должен был захватить дворец императора, но военный трибун не пришел и не взбунтовал солдат. Вас ведут на казнь».

Мы постарались вспомнить все подробности агитации тех дней. И слухи о том, что в Сенате указ покойного императора о десятилетней солдатской службе. И слухи о том, что войска старшего брата императора идут на столицу, хотя это ложь. Постарались превратить любой временный успех в неизбежный провал. Надеялись, что игра кого-то отрезвит и посеет сомнения.

Что же касается Петруши, он совершенно вжился в роль героя из далеких степей. Жаловался, что не может выполнить поручение — передать доклад царю. И в итоге был вовлечен в заговор. Ему предложили войти в авангард, который захватит дворец. Конечно, он не альтернатива Якубовичу — операцию должен был возглавить один из офицеров Гвардейского экипажа. Но Петрушу приняли в Северное общество и решили использовать его таланты в решающий день.

— Эмма Марковна, когда же мне убегать прикажете? — озабоченно спрашивал парень во время очередной встречи в гостинице. Он сбрасывал тесную офицерскую форму — портные поспешили — и радостно грыз пряники, так как был сладкоежкой, а в приличном обществе такая страсть неуместна.

Я говорила Петру, что очень скоро его миссия окончится. А сама считала дни.

Девятое, десятое, одиннадцатое, двенадцатое. Город был полон слухами, все более тревожными. Из памяти прошлой жизни в голове зафиксировался треугольник: Константин — Николай — декабристы. В исторической реальности комбинация складывалась более интересная. Объяснялась она тем, что столица понемногу осознавала: Константин править не хочет. Но Николай был по-прежнему нежеланен, как заговорщикам, так и фрондерам-генералам.

Поэтому обсуждались самые разные кандидаты на трон.