Извращенец долбанный!

Прижимаюсь плечом к зеленой деревянной двери и, нажав на ручку, вваливаюсь в кабинет. Наливаю из кулера стакан воды и выпиваю залпом.

Мне плевать на его дружков, честно, но… Эйне!..

Закрыв руками лицо, мысленно стону.

Слышу, как открывшаяся дверь пропускает внутрь Артема. Узнаю его мгновенно по сладковатому запаху кальяна и свежему аромату туалетной воды.

– Крис, детка, ты чего? – язык немного заплетается, но на ногах стоит твердо.

– Что ты им показал? – спрашиваю, прижавшись затылком к стене.

– Ничего, – делает шаг вперед и прижимается ко мне всем телом.

Знакомый приемчик. Отвлечь сексом от собственных косяков.

– Что. Ты. Им. Показал. – чеканю, сглатывая вязкую слюну.

– Кри-и-ис… – скользит губами по щеке к уху, поддевает языком мочку, – Кристинка, ты опять накручиваешь…

– Я видела, как они смотрели.

– Я показывал фотки с катера, на котором мы с тобой катались.

Перед мысленным взором проносятся те снимки. Ничего непристойного. Я на них в раздельном голубом купальнике на корме и за штурвалом.

– Что еще?

– Ничего, – выдыхает влажно, – детка, ты же знаешь, те фото только для меня.

Немного отпрянув, подцепляет мой подбородок костяшкой пальца и с улыбкой смотрит в глаза. Он превосходный лжец, если захочет обмануть – комар носа не подточит.

– Удали их.

– Без проблем, – соглашается легко и, тут же достав телефон, вычищает галерею под моим пристальным контролем.

– Все? – поднимает ладони вверх, – инцидент исчерпан?

– Еще раз снимешь меня спящей, я разобью твою камеру, – тычу указательным пальцем в его грудь.

– Воу – воу, полегче, – смеется, поддевая меня под ягодицы и вынуждая обвить ногами его пояс.

Обнимаю руками шею и цапаю нижнюю губу зубами. Тёма со стоном врезается в меня бедрами.

– Почему они так смотрели на меня? – шиплю, встречая второй толчок.

– Потому что у них всех на тебя встал, – шепчет он, – Крис… бл*дь… меня это так возбуждает!

Глава 2

Артем Бурковский мой сводный брат. Наши родители, мой отец и его мать, поженились ровно за полгода до гибели папы в автомобильной аварии. После его смерти наша семейная кофейня уплыла в руки безутешной вдовы и уже через три месяца стала называться баром «Старый лес».

Мой отец не был успешным дельцом. Пока была жива и здорова мама, здесь был тихий уютный семейный ресторан. В топ десять самых дорогих ресторанов Москвы он не входил, но постоянных клиентов у нас было больше, чем достаточно. Потом мама заболела и умерла, когда я заканчивала школу.

Дела ресторана пошли хуже, и примерно через год отец значительно сократил зал и сделал из него небольшую кофейню. Содержать ее было гораздо проще, и она, если не процветала, то уверенно держалась на плаву.