– Она уехала к родителям, – отбиваю, изображая беспечность, – вернется или нет, вообще неизвестно.

– Что у нее с ее парнем? Отцом ребенка?..

Едва не скрипнув зубами от досады, соскакиваю на ноги и уношу свою тарелку в раковину.

Мы снова уходим от главного. При чем тут Жанна, если от его холода у меня внутри умирает все?.. А спросить напрямую я никогда не решусь. Если скажет, что не готов, у меня не останется причины быть с ним."

"Намылив губку, тщательно смываю жир с посуды. Протираю стол салфеткой.

– Она не простит его. Он урод.

Филипп замолкает, не желая, видимо, развивать эту тему дальше. Доедает ужин в тишине, сам за собой убирает посуду. К теме моего несостоявшегося отпуска мы больше не возвращаемся. Садимся на диван и включаем телевизор.

Сегодня моя очередь выбирать фильм, и я захожу в раздел ужасов и триллеров. Хочется приглушить тоску переживаниями иного характера.

Эйне залипает в телефоне и неожиданно, когда я уже почти выбрала, спрашивает:

– Ты в квартире Темыча была?

– Что?..

– В его квартире. Знала, что у него хата своя есть?..

– Конечно, – киваю, глядя на его сосредоточенный профиль, – я там бывала…

– И как?..

– Что как?

– Как квартира?

– Хорошая.

– Нравится тебе? Хотела бы в ней жить? – спрашивает, не поднимая головы от телефона.

– Не поняла сейчас…

Вздохнув вроде бы с раздражением, поднимает на меня взгляд.

– Он готов ее переписать на тебя взамен твоей доли в родительской квартире.

– Он на это согласился? Сам?..

– Сам, Кристина, – усмехаетя одним уголком губ, – никто его не обижал.

– А Кристина Дмитриевна?.. Она в курсе? Она тоже согласна?

– А какое нам до нее дело? Квартира оформлена на Бурковского. Он совершеннолетний.

Меня охватывает волнение. Сердце в груди стучит быстро – быстро. В голове роятся сотни мыслей.

Как?.. Каким образом? Тёма сам предложил или… нет?.. Как он согласился на такое?.. Я же не единожды просила его отдать мне мою долю в наследстве, и ответ был всегда один и тот же.

– Ты точно не угрожал?.. – лепечу еле слышно.

– Кристина… не испытывай мое терпение, пожалуйста… – тихий голос с едва заметными нотками предупреждения забирается под кожу неприятным ознобом.

– Ты ревнуешь? – выдавливаю я и инстинктивно отстраняюсь от него.

– Иди сюда, – кидает свой телефон в рядом стоящее кресло и, подавшись ко мне, тянет на себя.

Я упираюсь в его плечи и, перекинув ногу, оказываюсь сидящей на его коленях спиной к телевизору.

Касается губами носа, мажет по щеке. Нежно гладит волосы. Лаская, словно сам себя успокаивает. А меня в который раз накрывает ощущение, что мы стоим у черты, на острие у самого обрыва. Что еще шажок – неосторожное слово, взгляд – и мы сорвемся вниз.