Чёрт, я прекрасно знаю, что именно женщины иногда самые коварные и опасные существа во всей грёбанной вселенной, но ненавижу казни женщин. У всех свои слабости.

И видимо не только у меня сей момент вызывает неоднозначные эмоции.

— Поговорю с Государём, пускай хотя бы немногих женщин, приговорённых к смерти, не будут казнить на публике, — сказал Романовы. — Плохое это дело, лучше обойтись без этого.

— Считай твоё предложение принято, — сказал кто-то позади нас.

Вся наша троица моментально обернулась. Мы уже давно одни остались в этом коридоре одни, но теперь к нам подошёл сам император.

— Государь, — мы тут же поклонились.

— Оставьте уже эти формальности, — устало махнул рукой Виктор. — Я сейчас устал едва ли не больше, чем за первый день бунта и мне уже нет дела до соблюдения всех правил, формальностей и даже за языком следить не особенно хочется. Насчёт казней женщин предложение толковое, мои люди сегодня ночью всё сделают как можно гуманнее. Хоть где-то я могу проявить свою милость. Остальных ждёт смерть завтра прямо на Красной Площади.

— И кого назначат палачами? — Спросил Пожарский. — Добровольцев будет маловато, никто не любит это дело.

"

"— Несколько желающих всё же есть, особенно среди немногочисленных выживших в полиции и подразделениях, которые взбунтовались. Эти люди отказались пойти против меня и чуть не погибли из-за этого. Кое-кто из моей личной гвардии тоже готов исполнить свой долг. А вот что касается казни моих родичей… Видимо придётся всё делать…

— Мне, — перебил я императора чем вызвал удивление у всех собравшихся. — Вашего родича взял живьём в том подземном тоннеле, большую часть славы по подавлению бунта вы мне сами приписали.

По всем правилам мне и доводить дело до конца. Без обид Государь, но вы сегодня уже показали, что готовы даже своих родичей отправить на смерть за их преступления. Больше ничего доказывать не надо, исполнить приговор может кто-либо другой. Мне будет куда проще сделать это и угрызения совести меня мучить не будут.

Рюрикович всерьёз задумался над моими словами. Он у нас, конечно, император и самостоятельная личность, но от такого предложения очень уж сложно отказаться. А затем меня и вовсе поддержали оба князя.

— Послушай парнишку, — сказал Пожарский.

— Уж сколько я не ворчу на него, но рука у него действительно не дрогнет. И у него есть право выступить палачом твоей родни.

— Соглашайся, — продолжил Романов. — Ты действительно всем и всё доказал, а народ поймёт почему не ты сам казнил свои родичей. В любой другой ситуации я сам был бы против того, чтобы их казнил шестнадцатилетний парень. Но наш барон особый случай и репутацию он себе заработал. Так будет лучше для всех.

— Хорошо, пускай будет так, — сдался под общим нажимом.