– Лена жестом указала на стул, представилась: – Старший следователь Крошина Елена Денисовна, веду дело об убийстве Полосина Алексея Витальевича.

Губы Жильцовой чуть дрогнули, но на лице ничего не отразилось.

– Вы были знакомы с убитым, Дарья Юрьевна?

– Имя кажется мне знакомым, – нахмурилась Жильцова, и Лена, внимательно наблюдавшая за ней, с удивлением заметила, что в этой фразе нет ни капли актерской игры.

– Я вам напомню – год назад, ваш день рождения, Прага.

– Ах да… Алексей, правильно. – И ни единой тревожной нотки в голосе, ни тени испуга на красивом лице.

«Или у нее железные нервы, или она очень хорошая актриса. Невозможно так неэмоционально реагировать на упоминание имени человека, с которым у тебя роман, пусть и виртуальный». – Лена изучающе смотрела на Жильцову.

– Я только не понимаю, что происходит, – продолжила та. – За что арестовали моего мужа? Ему предъявили какие-то нелепые обвинения, а теперь вы меня расспрашиваете о знакомстве с этим человеком. Да, нашего гида звали Алексеем, я видела его ровно три дня и забыла о его существовании в тот момент, когда села в самолет и улетела домой.

– Его труп найден в квартире вашей матери.

– Мне тоже это кажется странным, – все тем же ровным тоном отозвалась Жильцова. – И я пока не могу найти объяснения этому факту."

"– Дарья Юрьевна, – сказала Лена, поняв, что Жильцова так и будет продолжать свою игру, если не прижать ее фактами. – Мне кажется, что всем будет намного проще, если вы перестанете ломать комедию и расскажете мне правду. Вы не прервали своего знакомства с Алексеем Полосиным, вы переписывались с ним весь этот год, и сюда он прилетел с единственной целью: расставить все точки и сподвигнуть вас на решительный шаг.

Это явно следует из ваших писем к нему и из его писем к вам. Не думаю, что стоит дальше утверждать, что вы незнакомы.

– Каких писем? – Вот тут голос Жильцовой дрогнул, в нем появились истерические нотки.

– Электронных, Дарья Юрьевна. Вот таких. – Лена протянула ей распечатку одного из писем, и Жильцова, протянув руку, взяла его.

Пару минут она вчитывалась в строчки, и выражение ее лица постепенно стало удивленным и растерянным:

– Ничего не понимаю… я никогда не писала этого письма.

– Кто имеет доступ к вашей почте?

– Никто. У нас не заведено копаться в личной переписке.

– Кто-то мог получить доступ к вашему почтовому ящику?

– Я не знаю… в принципе, сейчас не составляет труда взломать пароль, если нужно, но… я не представляю, кому бы это могло понадобиться. Этим ящиком я не пользовалась очень давно, даже сама уже пароль не вспомню. Для работы использую другой.