– Кто это?

– Это зять той женщины, в чьей квартире был обнаружен труп Полосина. И его жену зовут Дарья. И в Прагу она ездила с подругами, и одна из них подтвердила, что был их гидом как раз Полосин.

– Может, совпадение?

– Не думаю. Правда, мать Дарьи Жильцовой страшно оскорбилась, когда я задала ей вопрос о том, была ли ее дочь знакома с убитым, прочитала мне целую лекцию о проблемах красивых женщин и слухах, которые неизбежно сопровождают их личную жизнь. Но, судя по всему, я оказалась права и Жильцовы замешаны в этом деле.

– Получается, супруг узнал об измене и убил соперника?

– А предварительно купил тур в Бразилию и сразу после убийства вместе с женой и дочерью улетел туда.

Ни один из их телефонов не отвечал, надо позвонить оперативникам и узнать, не удалось ли им дозвониться. Хотя если бы это было так, меня бы уже поставили в известность, – пробормотала Лена.

– Но если это просто тур, значит, они вернутся?"

"– Кто знает. Давайте дальше читать, Петр, может, чуть-чуть больше узнаем. Иногда в письмах люди сообщают то, о чем не могут сказать вслух и глядя в глаза.

Чем дальше они продвигались в чтении писем, тем сильнее крепла в Лене уверенность в том, что речь идет все-таки о Дарье Жильцовой, слишком уж многое совпадало.

Из писем следовало, что между Дарьей и убитым Алексеем еще во время той самой поездки в Прагу возникла симпатия, но ничем серьезным это в тот момент не обернулось, и только потом, в письмах, получило продолжение. С каждой строкой они все смелее признавались друг другу сперва в симпатии, потом во влюбленности, и наконец Алексей задал вопрос, волновавший его, видимо, с самого начала переписки: хочет ли Дарья перевести их отношения в реальную жизнь. Они уже знали друг о друге множество подробностей, изучили – пусть и на расстоянии – привычки и вкусы друг друга, нашли точки соприкосновения, и это подарило Полосину надежду на то, что Дарья сочтет его достойным кандидатом. Смущало Лену и то, что сама Жильцова неоднократно жаловалась Алексею на гипертрофированную ревность мужа, то и дело вставляя в письма фразу «Если он узнает, то я боюсь даже подумать, что сделает с тобой». Она не называла мужа по имени, но о его ревности упоминала часто, почему-то предостерегая Алексея. Складывалось впечатление, что ей самой в случае, если их роман будет обнаружен супругом, ничего вообще не грозит. И тут Лене вспомнилось, что подруга Дарьи Соледад говорила о почти патологической ревности Виктора Жильцова, несколько раз упомянула об этом вроде бы вскользь, но как-то настойчиво. Похоже, эта особенность здорово бросалась в глаза.

Прервавшись, чтобы заказать чай, Лена посмотрела на часы и огорчилась – дома была глубокая ночь, и позвонить Паровозникову или Левченко невозможно, придется терпеть до утра.