Лена бросила осторожный взгляд на лежавшую рядом Юльку, которая пыталась снова уснуть, сунув голову под подушку, тихо выбралась из постели и вышла в кухню, закрыв за собой дверь.

– Минутку, я кофе поставлю, – попросила она, засыпая зерна в кофемолку.

– Могла бы пригласить, кстати.

– Не могла бы. У меня Воронкова спит.

– О, Юлька приехала? – почему-то обрадовался Андрей. – А молчишь чего?

– Ты не спрашивал. – Поставив на плиту джезву, Лена устроилась рядом на табуретке, привычным уже жестом подвинув вторую под больную ногу. – Давай, выкладывай.

– Заехал я вчера в супермаркет в том районе, где квартира Жильцовых.

– Не буду спрашивать, что ты там делал в два часа ночи, – не удержалась Лена, и Андрей рассмеялся:

– Успокойся, был у Сашки Левченко, он после операции лежит.

– А что с ним?

– Не поверишь – аппендицит. Прямо из отдела и увезли, хорошо, вовремя успели, на столе уже лопнул. Но не суть. Сигареты у меня закончились, да и на завтрак что-то надо было купить. Короче, иду вдоль полок, вдруг смотрю: знакомая какая-то фигура. Присмотрелся – так и есть, Дарья Юрьевна собственной персоной! Ходит медленно, продукты в тележку складывает. Только лицо какое-то, знаешь, такие лица бывают у тех, кто видел смерть близкого человека. Потерянное, опрокинутое какое-то, взгляд отсутствующий. Вроде как делом занята, а не осознает, что именно делает. Я ее тихонько проводил – она домой пошла с двумя большими пакетами.

– Ничего вообще не понимаю, – пробормотала Лена. – Дело об ее исчезновении закрыто?

– Могу узнать.

– Если она вернулась – ее же должны были вызвать?

– А кому она сообщала, что вернулась? И может ведь не знать, что дело было возбуждено.

– Хочешь сказать, мать ей ничего не рассказала? Ее тут трясли чуть не ежедневно.

– А ты права, начальница. Короче, поехал я на работу, Судаковой изложу кое-какие догадки. А вечерком к вам загляну, не возражаешь?

– Заезжай. – Лена бросила взгляд на поднявшуюся над джезвой пену и встала, чтобы передвинуть медную емкость на подставку.

– Тогда до вечера.

Наливая кофе в чашку, Лена никак не могла понять, почему ее так взволновала информация о возвращении Дарьи Жильцовой в родной город. В том, что она жива-здорова, они с Андреем не сомневались, но какой смысл был сперва улетать в Америку, сбежав из клиники, чтобы теперь вернуться? Быть с матерью и падчерицей? Или…

– Или она нашла что-то, могущее повлиять на отмену приговора мужу, – сказала Лена вслух, как делала довольно часто. – И это «что-то» она нашла именно в Америке. И, сдается мне, с этим неразрывно связана Соледад Матюшкина.

Она вдруг вспомнила, как впервые увидела эту женщину с испанским именем, не имевшую во внешности ничего испанского.