Это становится для меня сигналом к тому, чтобы открыть приложение и вызвать такси. На всякий случай проверяю вызовы: не звонил ли Роман, пока я отлучалась? Нет, не звонил.

— Так, где наш гарсон? — Озабоченно покрутив головой по сторонам, Вера находит взглядом официанта и машет ему рукой. — Стеллусь, ты, конечно, Родинская, а я всего лишь Козина, но за себя всё равно как-нибудь сама заплачу.

Откуда-то я уже знаю, что Сопляк и тут решит блеснуть своей мужской состоятельностью, поэтому просто выжидаю. Коробка со счётом мелькает в каком-то полуметре от меня, но я так и не успеваю её перехватить.

— Я сам, — безапелляционно объявляет Матвей, запихивая внутрь счёта несколько тысячных купюр.

— И что это за новости? — кипятится Вера, переводя возмущённый взгляд с него на меня. — Мы тут не на тройном свидании и в номера не поедем. Сколько там счёт? На вот… — Она начинает быстро копаться в сумке.

— Я не возьму, — раздражённо бросает Сопляк и добавляет немного мягче: — Хватит вести себя как тётя Вера. К тому же кто тебе сказал, что мы не поедем в номера?

Вера застывает в непонимании, но увидев ухмылку на его лице, тоже начинает смеяться.

Я улыбаюсь. «Интересный парень», — приходят на ум её слова. А я бы сказала, что он необычный.

Мы втроём выходим на улицу. Обняв меня и махнув рукой Матвею, Вера забирается в ожидающую её машину, а я оглядываю парковку в поисках своего такси.

Не до конца понимаю, вышел ли Матвей нас проводить либо тоже планирует поехать домой. Наверное, можно спросить. Это ведь обычный вопрос.

— Ты остаёшься?

Он мотает головой.

— Нет, хватит на сегодня.

— И не вызвал такси?

— В этом нет необходимости. — Он указывает взглядом вправо, на длинную колонну сталинок.

 — Я живу здесь рядом.

Вечерний полумрак и алкоголь делают своё дело. Барьеры, которые я старательно выстраивала, отпадают за ненадобностью. Хочется говорить и делать всё, что первым приходит в голову.

— Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь затащить меня к себе, как ту брюнетку?

Я без стеснения оглядываю его лицо, не пытаясь маскировать своё внимание. В неоновом освещении вывески его кожа мерцает, а ореховые глаза кажутся полупрозрачными.

— Почему я не могу об этом думать?

Я тихо смеюсь. Никак не могу понять: то ли он действительно всегда говорит то, что думает, то ли эта тактика создана им специально для общения с женщинами.

— Тебя ничем не пронять, да?

— Ты пронимаешь меня, — говорит он без малейшего намёка на флирт или шутку. — До костей.

Как по команде вспыхивают щёки. Надеюсь, моя кожа хотя бы чуточку тоже мерцает, и это не так заметно. Я не знаю, куда смотреть, пульс вновь становится беспорядочным. Господи, да что со мной такое? Я на двенадцать лет его старше, но это мой взгляд сейчас нервно бегает по асфальту.

— Такси подъехало.