Вслед за мной князь вошёл в кабинет начальника гауптвахты, жестом руки показав сопровождению, что за ним следовать не стоит. Уже внутри его внимательный взгляд зацепился за диван, на котором лежала моя подушка и одеяло.

— И как, удобно?

— Лучше чем в камере. — повёл я плечом, после чего с трудом сдерживая улыбку добавил. — Кстати, хотите экскурсию? Там в одной из камер даже есть для вас послание.

— Что-о? — слегка нахмурился собеседник, присаживаясь в кресло хозяина кабинета.

— Не от меня. Честно. — поспешил заверить я князя, подняв открытые ладони.

— Как-нибудь в другой раз. — безэмоционально отрезал Белорецкий, а затем низким грудным голосом добавил. — Я только ради тебя приехал в такую даль и у меня сейчас не так много времени.

На услышанное я молча кивнул и моментально приняв серьёзный вид, уставился на Евгения Константиновича.

— Судя по твоему поведению, тебе не очень понравилось то, что мы закинули тебя в эту дыру. — спустя десяток секунд обоюдного молчания, без лишних предисловий начал разговор князь. — Держу пари злишься, что мы тут твоей судьбой распоряжаемся и вообще списали тебя со счетов, забыв всё хорошее, что было тобой сделано для княжества и непосредственно для нашего рода.

Говорил князь медленно, спокойно и уверенно. Не спрашивал, а утверждал. Будто действительно знал о чём я думаю, читал мои мысли."

"— Думаешь, что не помним о своих обещаниях оставить тебе независимость, предоставив обучение в школе в качестве подарка и небольшой благодарности. И наверняка считаешь, что выбросили из головы твою дружбу с нашими детьми, которые, к слову, мне с братом из-за тебя разве что плешь не проели… — позволил себе легкую улыбку Белорецкий. — Так вот, нет. Всё помним, всё чтим и ни от чего, даже в свете последних событий, не отказываемся. Моё слово. — закончил Евгений Константинович, практически не моргая уперевшись в меня взглядом.

Что тут ответить? Сказанное князем, меня, мягко сказать обезоруживало. Врать он не мог, тем более слово дал. А между делом, Белорецкий действительно практически прочитал мои мысли, озвучив все тревоги и чаяния, беспокоившие меня последние несколько недель, и следом, буквально одномоментно их разрушил. В то же время, как бы это удивительно не звучало, вопросов, по сути, меньше не стало.

— И теперь, после всего услышанного, тебя наверняка пуще прежнего интересует, какого чёрта мы без спросу отправили тебя в армию, с дальнейшей судьбой оказаться на фронте? — глянул он на меня изучающим взглядом, и насладившись возникшей тишиной и по видимому, моей вытянувшейся физиономией, продолжил. — Ты бы так или иначе узнал всё самостоятельно, но похоже, кое-что тебе поведать придётся мне самому. — пауза после этого предложения показалась мне особенно долгой.