Их иголочки поблёскивали на солнце, создавая впечатление, будто по песку бегают маленькие живые звёздочки.

Чуть поодаль виднелся Боба — гигантский ёж, чьи переливающиеся иглы-пики на солнце отливали стальными и изумрудными оттенками. К огромным габаритам его туши невозможно было полностью привыкнуть: колючий возвышался над песчаным полем, словно древний страж этого мира, наблюдая за всеми с невозмутимым спокойствием.

Нах-Нах, по сравнению с Бобой, всё ещё казался подростком, хотя и спешно догонял отца по всем параметрам. Он суетился вокруг своих сестёр, издавая разнообразные визгливые звуки, которые для окружающих всегда казались непонятным писком.

Но его сёстры терпеливо слушали, иногда посматривая на него с нежной снисходительностью, будто прекрасно понимая, что этот бесконечный поток шума — всего лишь его способ выразить любовь и заботу. Забавно было всё-таки за ними наблюдать, когда вся разросшаяся семья собиралась вместе.

Тем временем, передо мной, на двух простых табуретках, возвышались артефактные камни — удивительные творения природы и человека. Минералы были огромными, размером почти с футбольный мяч каждый, в форме классического бриллианта с идеальной огранкой, что однозначно подразумевало кропотливую работу искусного мастера.

Причём, скорее всего, мастер с обоими камнями работал один и тот же.

«Ох и нелегко же мне они достались… особенно первый», — пронеслось в голове, одновременно со вспыхнувшими воспоминаниями о жестокой битве на горе во время Зарницы.

Их поверхность сияла зеркальным блеском, словно отполированная до совершенства невидимой рукой мастера. Глядя на них, можно было ощутить, как они притягивают взгляд, завораживая своей красотой и таинственностью.

Каждый камень казался уникальным и неповторимым и одновременно с этим по форме схожим с соседним как две капли воды. Их цвет переливался от глубокого сапфирового до яркого аметистового, а внутри, под гладкой поверхностью, словно текли жидкие реки света. Солнечные лучи играли на их гранях, создавая иллюзию того, что внутри заключён целый мир — бескрайние просторы, дремлющие под покровом магии. Иногда из глубин камней пробивались слабые огоньки — красновато-оранжевые всполохи, напоминающие отблески далёкого костра или угасающей звезды.

Но главная их загадка заключалась не только в размере и необычном свечении. После того как я поставил их рядом, поверхность артефактов будто ожила: она стала слегка пульсировать, чем-то напоминая дыхание спящего существа. Казалось, что камни реагируют на присутствие друг друга, а также откликаются на мои мысли и эмоции.

«Боба», — мысленно бросил я, не отрывая взгляда от артефактов.