— Сбегаю быстро, только до озера и обратно, — уговаривала она себя проходя через тускло освещённый холл к выходу из дома.

Никто так и не встретился Марине и она, обогнув дом, легко побежала к лесу, туда, где ждала её чудесная вода лесного озера.

Чем дальше она забегала в лес, тем громче вода пела у неё в ушах. Марина бы сильно удивилась, если бы кто-то сказал ей что на самом деле она не бежала, а летела, а озеро находилось примерно в пяти километрах от дома Радомилы.

Потому что Марине показалось что она пробежала совсем немного и вот уже перед ней небольшое овальное озерцо. Вода в озере даже под лунным светом казалась голубой. Оглянувшись по сторонам, Марина сбросила одежду и нагишом с разбегу прыгнула в сверкающую отражением луны воду. Резкими сильными гребками поплыла к центру. Там остановилась и легла на спину, раскинув руки и глядя на большую луну, висевшую прямо над ней. Марине показалось, что свет, исходящий от луны тёплый.

Она лежала, свет луны освещал её тело, вода в озере уплотнилась, образовав настоящую подушку, на которой теперь лежала Марина.

Она подумала о Владимире, поняла, что скучает по нему и почти сразу же почувствовала, что и он скучает по ней, но помимо чувства тоски, в его чувствах была ещё и тревожность.

Марина потянулась к любимому и увидела, что он находится в большом доме, везде всё было каким-то уж очень сверкающим. Но зеркала были затянуты чёрной тканью.

Потом она оказалась в большой комнате, тоже отделанной мрамором. Посередине комнаты на постаменте стоял гроб. Вокруг стояло много людей. Нет… не людей магов.

— Ничего себе сколько магов за один раз, — пришла совершенно глупая мысль.

И друг на постамент рядом с гробом поднялся мужчина. Марина знала кто это. Она видела его на картинках в магонете. Это был Александр Белозёрский."

"— Значит Владимир на похоронах брата? — Марине стало страшно, но она не стала выходит из этого странного транса.

Александр Белозёрский начал что-то говорить, но Марине не было слышно. Но как только она об этом подумала, сразу «включился» звук.

— … они вероломно убили моего сына и наследника, воспользовавшись тем, что Борис никогда бы не смог бросить женщину в беде. Эти твари подсунули ему змею, которая притворялась кроликом.

На мгновение Белозёрский сделал паузу и когда он продолжил, то его слова поразили Марину, особенно то, что он почти кричал:

— … Вставайте под знамёна священной войны, сколько можно позволять этим недомагам ходить по земле.