Видно было, что он опять всю ночь провел в объятиях русалки, распевая с нею на берегу пруда разудалые песни. Сплетничали, что, пользуясь покровительством Поклепа, коварная русалка притаранила откуда-то с дюжину своих родственниц, и они окончательно задурили голову влюбленному завучу, с заката и до рассвета водя с ним хороводы.

Правда, характер Поклепа от этого ничуть не улучшился. Его крохотные глазки по-прежнему сверлили провинившихся, точно буравчики, а сам он, как и раньше, грозил всем полным зомбированием.

– Значит, вы говорите, самый важный предмет – защита от духов. А нежитеведение тоже пустяк? – быстро спросила Гробыня, давно мечтавшая стравить Поклепа с Медузией.

– Ну... э-э... нежитеведение... э-э... Я не торопился бы называть его пустяком... Нежить, она и в Африке нежить, хотя если разобраться... И вообще, все глупые вопросы – после урока! – огрызнулся Поклёп.

Склепова язвительно улыбнулась. Она знала, что если Поклеп кого-то и побаивается в Тибидохсе, то только Медузию, особенно когда волосы у доцента Горгоновой принимаются шипеть.

Шурасик, по своей привычке записывать за преподавателями все до последнего слова (включая кашель, оговорки и слова-паразиты вроде «так сказать» или «ну это»), немедленно заскрипел пером, занося в тетрадку все подробности. После целого года уединения, когда Сарданапал и Медузия занимались с ним отдельно, Шурасику разрешили, наконец, присоединиться к классу. Правда, теперь он был уже на «темном» отделении – ну да тут уже ничего не попишешь...

– Кгхм! Сосредоточились! Все ли знают разницу между сглазом и одержимостью духами? – спросил Поклеп.

Шурасик застонал от жгучего желания поделиться знаниями и немедленно принялся тянуть руку, но завуч благоразумно сделал вид, что ничего не заметил.

– То-то и оно, что вы не понимаете простейших вещей! – назидательно продолжал Поклеп. – Тогда запоминайте! Сглаз заставляет вас в течение определенного времени делать определенные вещи и – ничего более. А вот одержимость духами куда серьезнее. Духи, лишенные тел, злобные, настойчивые, неутомимые, стремятся вселиться в вас и полностью подчинить своей воле. Да, при этом вы останетесь в живых, но даже нежить и та имеет больше свободы в своих поступках, чем тот, кого поработили духи!

Таня оторвалась от тетради. Плешивая макушка завуча, покрытая редким темным пушком, матово отсвечивала, отражая отблески факелов на стенах. Магическое кольцо, которое он по привычке вращал на безымянном пальце, постоянно потрескивало, хотя никаких заклинаний Поклеп не произносил.

Баб-Ягун, сидевший рядом с Таней, с самого утра был тише воды, ниже травы.