Я унаследовал от дедушки тетрадку с отличными запуками, многие из которых не имеют отводов!» – сообщил он в эксклюзивном интервью нашему корреспонденту Трепуну Заболтальскому.

Теперь магвости спорта! В Тибидохсе завершился четвертьфинальный матч «Тибидохс-Гандхарвы». Победу в матче одержала сборная Тибидохса, забросившая обездвиживающий мяч в пасть дракона гандхарв. В игре особенно отличилась новая нападающая Тибидохса – Гробыня Склепова. Звезда же Татьяны Гроттер, столь блестяще проявившей себя в матче с бабаями, похоже, закатилась. Она не забросила ни одного мяча, получила серьезную травму и была унесена с поля на носилках... С вами была ваша Грызиана Припятская. Чмок-чмок, многоболезные мои! До встречи в вечернем выпуске магвостей!""

Все смолкло."

"Бульонов поражение распахнул рот, но уже через секунду подпрыгнул и, животом перевалившись через край контейнера, стал торопливо рыться в мешке с мусором. Наружу летели картофельные очистки, раскисшие смятые листы бумаги, ещё какая-то дрянь. Не обращая на это внимания, Бульонов копался в мусоре, точно крыса. Вскоре он уже держал в руках два каких-то обугленных, мало на что похожих обрубка. Палочки вибрировали, светились и изредка начинали бормотать разными голосами: «Транспортный отдел, прием! Какой осел навьючивал моего дракона? Он дохнул – и у меня все тюки загорелись! Срочно высылайте мне платок-парашют и страховочные подтяжки!» – недовольно заскрипела правая палочка, едва Бульонов к ней прикоснулся.

Генка заорал, подпрыгнул и стукнулся головой о крышку контейнера. В ушах у него загудело.

В эту секунду левый, более короткий обломок вдруг оживился и спросил: «Слышь, друг, не помнишь заклятие от мертвяков?»

Бульонов что-то испуганно пропищал.

«Не помнишь, да? Вот и я не помню!»

Бульонов зачерпнул ртом воздух.

«Слышь, друг! Я в Потусторонних Мирах, клады решил поискать. Сечешь? Только спустился, а этот задохлик тут как тут. Помощь, говорит, нужна? Ну я, дурак, не рассмотрел, кто это и ответил... Таскается теперь за мной пятый час! А ну кыш отсюда, красноглазый, а то кладенцом вдарю – на две головы меньше будет! Пока новые прирастут – замучаешься!» – продолжала рассуждать обгоревшая палочка.

Кто-то заревел, палочка дернулась, и все смолкло.

Генка с облегчением икнул и облизал губы. Но в покое его оставили ненадолго.

Гындус бындус фурациндус

Трынтравонус аспиринус!– неожиданно тоненько запела другая палочка. Что-то загрохотало, покатилось со стеклянным звуком и...

– Ай, Федора, я не хотела превращать тебя в лампу! Перестань мигать, я сейчас позову маму... Мам, она сама виновата! Она опять трогала мое кольцо!

Чья-то грубая рука решительно сцапала Бульонова за ухо.