ВСПЫШКА! – и вместо грозного огня из пасти тибидохского дракона повалил безобидный дым. А Гурий уже скользил вдоль защитного купола и махал шляпой своим поклонницам."

"– 5:5! Невидимки сравняли счет! – без особого восторга сообщил Баб-Ягун. – И в который уже раз в игре остаются два самых юрких и непредсказуемых мяча – одурительный и обездвиживающий.

Тем временем капитан невидимок Глинт вновь проявился посреди поля и принялся поспешно сигнализировать что-то О-Фее-Ли-И.

«Ишь ты, морской телеграф тут устроили!» – возмущенно подумала Таня, наблюдая за тем, как он размахивает руками.

О-Фея-Ли-Я рассеянно щурилась. Некоторое время она явно не понимала, чего от неё хотят, а затем кивнула и принялась наигрывать что-то на флейте. Кенг-Кинг сперва застыл в воздухе, точно зачарованный, а затем принялся обстреливать тибидохцев короткими огненными плевками.

У Кузи Тузикова вспыхнул веник. Рита Шито-Крыто поспешно закрутила педальки своей балалайки, спеша покинуть зону обстрела.

– Науськивать драконов не по правилам! Почему Сарданапал не назначает штрафной? – возмущенно крикнула Таня.

– Вот и Медузия ему то же самое сказала.

И знаешь, что Сарданапал ей ответил: «А ты попробуй докажи, что она его науськивает! Может, она просто на флейте играет? Типа: жить не могу без музыки?» Тут все хитро продумано, – сказал кто-то.

Повернувшись на голос, Таня увидела поручика Ржевского, Призрак, одетый в куцый пехотный мундирчик, висел в воздухе, сидя на гусарском седле с болтавшимися стременами.

– Смотри, как бы Поклеп в тебя «дрыгусом» не запустил! – сказала Таня.

– Обижаешь! Он меня не видит! Меня никто не видит, кроме тебя! Думаешь, одни невидимки способны выкидывать все эти штучки? – безбашенный призрак самодовольно ухмыльнулся.

У Тани мелькнула спасительная мысль:

– Ржевский, а ты смог бы поиграть на флейте? – спросила она.

Поручик прищурился.

– Вообще-то, я больше уважаю барабан! У него, понимаешь ли, звучание нежнее... – начал он.

– А вот барабанов не надо! Иди сюда! – нетерпеливо крикнула Таня, прикинув, что сейчас не время для бредовых рассказов.

Она поманила к себе призрака и что-то негромко зашептала, Ржевский понимающе улыбнулся и растворился в воздухе. Его пустое седло некоторое время болталось в одиночестве, грустно звякая стременами, а затем тоже куда-то сгинуло.

Некоторое время ничего не происходило, только Пуппер, пригнувшись к метле, гонялся за обездвиживающим мячом да Семь-Пень-Дыр возился с огнетушителем, помогая Тузикову потушить его веник.

– Мамочка моя бабуся! – вдруг заорал Баб-Ягун. – Вы это видели? О-Фея-Ли-Я роняет свою флейту! Флейта начинает играть сама собой! Какие кошмарные звуки, я глохну! Спятившая волынка и то звучит приятнее! О-Фея-Ли-Я зажимает уши.