Гневным, жарким и с удушающими отголосками того, что я ощутила во время разговора с Тейлором. Привкусом ненависти к нему и ядом от понимания того, что он мог желать другую. Возможно и желает. Я к нему в голову залезть не могла, но все еще сжимая ткань его рубашки, еще сильнее стиснула пальцы. Словно желала задержать. Не навсегда, ведь это невозможно, но точно в это мгновение. Возможно, что-то высказать или сделать. Как-нибудь поступить. Вот только, непонятно, как именно. Но от этого едкого, чрезмерно сильного желания меня разрывало на части и разбивало вдребезги. Из-за него я забыла про все, что существовало в этом мире. Продолжала сжимать рубашку Тейлора. Тянула ее, мяла, будто желая порвать и сжималась всем телом от каждого его поцелуя и прикосновения, которые уже теперь отдавались безумием. Только мгновение назад его рука была в моих волосах, но вот уже сейчас на ноге, а в следующий момент на талии, а затем под свитером. Прикасаясь к животу. Заставляя вздрогнуть от прохлады воздуха и первого запретного, но до невозможности горячего прикосновения, которое усугублялось. Тянулось. Ныло и вот ладонь Тейлора на моей груди, сжала, а потом дернула лифчик вниз. Заставила зашипеть от боли из-за того, что лямка врезалась в кожу и от того, как сосок царапнуло тканью одежды, которая сейчас показалась до невозможности раздражающей. Словно бы состоящей из колючек.

Это состояние было похоже на безумие. Полный срыв, который отрезвило то, что Тейлор потянул мою кофту вверх.

- Нет, - сказала почти твердо. Почти…

- Все еще сопротивляешься мне? – Тейлор оскалился, руками сжимая мои бедра. Дергая на себя и, вбивая в свое тело, низом живота заставляя ощутить его возбуждение. – Прекращай. Я чувствую, что ты тоже хочешь.

- Как я могу хотеть человека, который только что назвал меня Полторашкой? - спросила, сквозь плотно стиснутые зубы. А ведь перед глазами плыло и дыхание уже давно сбилось.

- Моя обожаемая Полторашка. Так сойдет? – он поцеловал мои губы. Зло, но жарко. – Я исправился? Теперь дашь мне?"

"- Кронпринц-подонок, - оторвав свою ладонь от его рубашки, я замахнулась и собиралась влепить Дагласу пощечину. Ею очень многое высказать, но он перехватил запястье и завел мою руку назад, прижимая ее к моей спине. Вновь набрасываясь поцелуями к шее и поднимаясь ими к скуле.

- Твой любимый кронпринц-подонок.

- Нет, - я попыталась толкнуть его ногой, но не получилось. Я лишь поерзала на столешнице. Скользнула на ней, невольно лишь сильнее прижимаясь к Дагласу. – Не мой и не любимый.

Я произносила это на надрыве и на внутреннем содрогание, будто доказать это не только Дагласу, но и себе. Вообще всему миру, который в это мгновение почему-то сужался до пределов этой кухни. Он точно «не любимый». В этом я не сомневалась.