— Известно ли вам, что у нее проблемы со здоровьем?

Твою мать! Глаза снова наполняются слезами, но я быстро возвращаю контроль над телом.

Савелий, если это ты донес, я буду морально убита.

— Да, известно.

— Часто ли у вас бывают личные беседы вне работы?

— Нечасто.

— Расскажите о последней.

— Недавно мы посещали вместе мероприятие. Тогда Гаянэ Юрьевна и поделилась информацией о своем здоровье. Атмосфера располагала к приватной беседе, хотя обычно мы говорим только о делах.

— В дальнейшем вы не говорили на личные темы?

— Нет.

Гришин включает на телефоне диктофонную запись, качество как назло великолепное, и я отчетливо слышу свой голос:

«Мы бы создали интересный прецедент, поддержав частный бизнес. Даже если апелляция откатит назад. Да и сумму офшорники могут предложить куда большую...»

Мой взгляд упирается в диктофон.

Следователь нажимает на стоп.

В горле невыносимо сухо. Моя рука дрожит так, что приходится спрятать под стол. Мне конец.

Все.

Статья 51 Конституции Российской Федерации гарантирует право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников.

— Это ваш голос?

— Я не знаю.

У меня болит голова.

— Ну это же вы говорили?

— Я хочу пить."

"— Александра Дмитриевна, мы должны помочь друг другу. — Следователь кладет на стол разбитый мобильник. — Возможно, у вас есть доказательства того, что представители «ОливСтрой» были готовы предложить Гаянэ Юрьевне сумму более значительную. Переписка, может, голосовое сообщение? Как неудачно вы уронили телефон.

Я дрожу, в глазах мутится. Стыд перед Гришиным и всем Следственным комитетом такой, какого я не испытывала никогда в жизни. Умницу Сашу называют принципиальной. На записи она умоляет взять денег побольше. Я хочу умереть прямо сейчас.

Воды так и нет.

Я прокашливаюсь и говорю:

— Насколько я знаю, прослушку можно использовать, только если есть санкция суда. Такая была?.

Гришин поджимает губы.

— Мы не на допросе, Александра Дмитриевна. Сейчас многое зависит от того, как вы себя поведете. Если пойдете навстречу следствию — это будет учтено при вынесении процессуального решения. Я понимаю, что вы попали в сложную ситуацию: с одной стороны офшорники, с другой — коррупционеры. Вас с Гаянэ Юрьевной прижали к стенке, и ваш выбор пал на коррупционеров. Это логично. Но что я хочу сказать: был донос. Вас не пожалели, на записи четко звучит ваше имя. И подробно обговаривается сумма.

— Я не знаю, о чем вы.

— Расскажите, пожалуйста, в какой ситуации представители «ОливСтрой» предлагали вам вознаграждение? Имя, сумма, обстоятельства. — Он толкает ко мне лист и ручку.

Я поднимаю глаза, и он добавляет:

— Напишите, пожалуйста, объяснение.

— Форма?

— Произвольная.

Савелий, мать твою, Исхаков.