Жаль, у меня нет столько смелости, как у Першиковой!

Спустя полминуты этого трудного, мучительного разговора о Савелии меня находит Ваня.

— А, вот ты где! Александра, я соскучился.

Он подает руку, и я, хватаясь за возможность избежать дальнейшего обсуждения, соглашаюсь.

Песня прекрасная, танцпол небольшой, и Савелий со своей партнершей от меня в одном метре. Я честно стараюсь не следить за ним украдкой, при этом ловлю каждый его кусочек, который попадает в поле зрения.

Волнение растет. Кажется, я совсем разнервничалась. Не наделать бы глупостей.

Рука Вани на моей талии, он что-то рассказывает, а я.

... я машинально пытаюсь уловить аромат туалетной воды Савелия. Тщетно. Слишком много людей.

Мне и в голову не приходило, что здесь есть женщины, которых он любил, пусть даже краткосрочно. И которые так усиленно за ним наблюдают. В груди колотится, Ваня, будто что-то почувствовав, принимает это на свой счет и прижимает меня ближе, я отстраняюсь.

Он начинает говорить что-то про знакомства и шансы, про то, что случайностей не существует. Спрашивает, какие у меня планы на завтра и может ли он сегодня проводить меня до дома.

Делится, что тоже начинал в помощниках и что знает всю кухню, нам есть что обсудить. Он много чего говорит, потрещать адвокаты любят, видимо, не только в суде, но и на частных встречах.

Ваня просит мой номер телефона, и я отвечаю с улыбкой. Он достает мобильник.

Песня заканчивается, мы киваем друг другу. Он идет к бару, а я, замешкавшись, оборачиваюсь.

Уже начинается новая композиция.

Савелий тоже оборачивается. Мгновение мы смотрим друг на друга, и мне кажется, что мое сердце перебивает басы из колонок.

Мне так стыдно за это, но я не представляю, можно ли его сейчас успокоить.

Савелий подходит первым.

— А со мной потанцуете? — выдыхает он резко и протягивает руку.

Глава 40

Взгляд Савелия прямой и требовательный. Обычный его взгляд, в общем-то, вот только происходящее — необычно."

"Нам не стоит танцевать вместе. Точно не здесь и не сегодня. Но, если бы люди всегда поступали лишь правильно, наш вид вымер бы еще миллионы лет назад. Иногда мы сознательно рискуем, чувства берут вверх, и мы не можем отказать себе, как не можем поставить сердце на паузу.

Порой это заканчивается катастрофой, но разве хоть кто-то, живой и дышащий, смог бы на моем месте остановиться?

Я вкладываю свою ладонь в ладонь Савелия и на миг прикрываю глаза от наслаждения. Позволяю обнять себя за талию и притянуть ближе.

Его рука горячая, и у меня мурашки бегут по коже.

— Это не слишком безопасно? — шепчу я. Фраза утвердительная, а интонация получается со знаком вопроса.

— Не лишай меня удовольствия. — От его мягкого, но напряженного тона мои колени слабеют.