Но по тому оно звучит почти как мат.

Я мотаю головой. Однако сформулировать свои мысли не могу. Молча иду провожать гостя в прихожую. Смотрю, как он надевает ботинки. Берет с вешалки и накидывает темно-серое пальто. Поднимает на меня взгляд.

- Что-то все же не так? Ты не заметила, разговариваю только я.

Широко улыбаюсь. Нервно, скорее всего.

- Да всё как-то в общем, - наконец, открываю рот, - ничего конкретного.

Оно ведь и правда так.

- Этот козел точно тебе больше ничего не говорил?

Волков подходит, расплетает мои пальцы, сцепленные в замок и сжимает их. Ну вот, теперь я точно смогу говорить! Ага, как же.

Отрицательно качаю головой.

- Кира?

Он отпускает мои руки, но теперь… Берется за мое лицо. Скользит ладонями по щекам. Цепко, не моргая, вглядывается в глаза.

- Ну что, Петь? - отвечаю тихо, но все равно вздрагиваю от своего же голоса. Впервые я назвала этого мужчину так.

Теперь он молчит в ответ. И смотрит так… Да бред! Он не может глядеть на меня так же, как тот парень в кафе на свою невесту. Я выдумываю.

Пока копаюсь в эмоциях, не замечаю, как лицо мужчины приближается к моему. Волков тянется ко мне губами.

Секунда, и они накрывают мои. Надавливают с силой. А своим языком я уже чувствую его. Горячий и дрожащий от напора. Я же сразу становлюсь слабой. Приятно слабой.

- Мм… - из меня вырывается стон.

Волков задыхается от этого звука. Еще больше горячится. Руки мужчины скользят по моим плечам, затылку, волосам. Сегодня мои пряди распущены, и он может пропускать их через пальцы. Мне хочется захныкать. Настолько хорошо.

Я впиваюсь в его плечи на случай, если ноги подкосятся. Отвечаю на его рваный, но такой жадный поцелуй. Мы пока не можем расслабиться и как будто воруем.

А может и не пока. Ведь далеко не факт, что когда-то мы будем осознанно ласкать друг друга, познавать и доставлять удовольствие. Хотя с последним и так порядок…

- Папа, ты уходишь?!

Боже! Отшатываюсь от Петра. На счастье, за спиной стенка. Да, расслабиться мы не может не только из-за принципов. У нас еще маленький сын.

- Кхм… - Волков тоже не сразу отвисает.

Выражение его лица такое, как будто он проснулся после отвязной вечеринки и смотрит на последствия. Обескураженное, чуть усталое. Вот только есть ли на нем сожаление, я не пойму.

- Папы же должны жить с нами.

Сын выражается коряво. Но в голубых глазках упрямство. Ух, взглядом он точно в папу.

- Сегодня я не смогу переночевать с вами, Ник, - Петр присаживается на корточки возле сына, - но завтра мы увидимся.

Он говорит не «я не смогу жить с вами». Отвечает только за эту ночь. Но я не лезу.

- Ну ладно, - соглашается Никитка, хотя его бровки сдвинуты."

"Волков улыбается, протягивает малышу ладонь. Тот ударят по ней. Вроде бы оттаивает.

- Завтра я приеду, - твердо обещает мужчина.