— Подожди пару минут, я сейчас оденусь.

— Зачем? — опешила Ульяна.

— Провожу.

— Захар, это в соседний дом!

— Я тебя ночью ходить одной по улице не отпущу.

И от этих слов вся ее досада куда-то делась.

***Утром Настасья Капитоновна снова дала ей поспать, что заставило Улю практически окончательно увериться в том, что ее ночные похождения для бабушки не являются тайной, но она делает вид, что ничего не знает. Впрочем, настроения это Ульяне не испортило. И на завтрак снова были блины, и ароматный чай, и варенье.

А потом Настасья Капитоновна достала большую плетеную коробку.

— Дай-ка, Уля, я с тебя мерки сниму.

— Зачем? — Уля с недоумением смотрела на портновскую сантиметровую ленту в руках у бабушки.

— Так вон Катя мне какой мохер красивый подарила. Свитер тебе свяжу.

— Но это же ваш подарок! Себе и свяжите.

— Куда мне, — Настасья Капитоновна ловко обвила Улю лентой по спине и груди. — Мне подарок — вязать из такой шерсти.

Именно за этим занятием и застал их Захар. Ульяне казалось, она физически чувствует его взгляд, которым он прошелся по опоясывающей ее грудь портновской ленте.

— Добрый день, дамы.

— И тебе здравствуй, коли не шутишь, — Настасья Капитоновна невозмутимо распустила ленту, а потом села за стол и карандашом что-то записала в пухлый блокнот — наверное, цифры объема.

— А я решил вам снег почистить, Настасья Капитоновна. А то смотрю — двор-то у вас не чищен.

— Чисть, если решил, — хмыкнула Настасья Капитоновна. — Надо ж на обед-то заработать.

Захар ухмыльнулся, уже привычно подмигнул Уле — и вышел за дверь.

***Настасья Капитоновна чистила картошку.

— Вот одного я не понимаю, — Настасья Капитоновна ловко орудовала ножом.

— Чего? — Ульяне было поручено нарезать остатки буженины и колбасы.

— Да вон, — бабушка качнула головой в сторону окна. Там, за окном, было видно, как Захар чистит снег. Практически так же, как в первый день приезда Ульяны сюда. Только в этот раз он одет — правда, без верхней одежды, но, по крайней мере, в штанах и толстовке. — Уже за тридцать, здоровый, видный — и холостой. В наше время это значило только одно. Точнее, два."

"— И что же? — у Ули екнуло сердце. Ей казалось сочень волнительным говорить с бабушкой о Захаре.

— Так либо ходок, который ни одной юбки не пропускает — таким зачем жениться? Только горе женщине принесет.

Хотя бабы дуры, бывает, и выходят за таких замуж, думают — он же ради меня изменится. А только кобелиную натуру не переделаешь.

— Думаете, Захар такой? — Уля старалась, чтобы голос ее звучал нейтрально.

— Так в том-то и дело, что не такой! — Настасья Капитоновна сердито плюхнула картофелиной в кастрюлю. — У таких мужиков и глаз особый, масляный. Ну на меня-то таким чего смотреть, — я картошка сморщенная, но ведь он и на тебя так не смотрит.