Я в укрытии, с автоматом, держу его на мушке. Он на ровном месте, с пукалкой, которую ко всему прочему еще достать надо. Калина медленно опускает руку: малоизысканное чело его посещает явный оттенок досады. Да, пока я выскакивал из проема и осматривал машину, можно было извлечь ствол и сделать из меня дуршлаг. Минимум сноровки — с такого-то расстояния, три секунды — и дуршлаг. Но — увы. Ратоборствовать со специалистом по локальным войнам — это вам не над бабкой парализованной глумиться. Тут нужно постоянно держать уши на затылке и в любую секунду ждать самых непредсказуемых пакостей.

— Пусть Ма…

— Молчать, бля!!! — мгновенно пресекаю я нездоровую попытку к общению. — Топай до опушки — я буду смотреть. Как ты доходишь до опушки, мы садимся в джип и сваливаем отсюда. Никаких «хвостов»! Ты понял, нет?! Я доезжаю до поворота на аэропорт, ссаживаю Марата с хлопцами и дую дальше. Но!!! Это при условии, что не будет «хвостов». Если мне покажется, что вы за мной следите, буду ехать без остановок, пока бензин не кончится. А как кончится бензин, начну отстреливать по одному. Сначала СС пристрелю — он мне больше всех не нравится… Ты все понял?

— Да понял я, — досадливо морщится Калина, медленно пятясь спиной к опушке. — Понял… Но пусть Марат…

— Пошел!!! — взбешенно ору я, красноречиво мотанув стволом автомата. — Будешь тормозить, не увидишь никогда своего Марата! Пошел!!! А то щас начну уши резать!

— Да кочумай, кочумай — нормаль все… — опасливо бормочет Калина, разворачиваясь и припуская валкой трусцой к опушке.

Я облегченно вздыхаю и, продолжая вполглаза наблюдать за выписывающим по грязи кренделя Калиной, просматриваю наличность. Удивлению моему нет предела: в «дипломате» — ни одной «куклы». Детектора, конечно, нет, и, вполне может быть, что баксы фальшивые. Но все тридцать пачек стодолларовых купюр, перетянутых голубыми резинками, выглядят вполне респектабельно.

Я смотрю в спину удаляющемуся Калине и чувствую, как преждевременная радость пытается рвануть откуда-то из глубины души и выплеснуться наружу, оформившись в разухабистый вопль, не соответствующий обстановке. Сейчас этот парень зайдет за линию деревьев, я перетащу трупы в машину, три сотни метров до выезда на шоссе, петляющее по березняку, и… Черт, неужели у меня все получается?! Выходит, зря яму копал? Ай да я, ай да…"

"— Рот закрой, сиди тихо, — грубо урезониваю себя, прогоняя несвоевременное победное чувство. — Ты еще выберись отсюда…

Да, напрасно я так, напрасно. Это я давно на войне не был — квалификацию теряю. Закон и суеверие войны в одной упаковке: пока не прибыл на базу и не доложил о выполнении задания, не смей думать, что все позади.