Над покрытой ряской топью раздавался только цокот копыт и скрип тележных колес. Напряжение нарастало с каждым часом, но вокруг все было спокойно, и никаких человеческих аур я не замечал. Засада поджидала нас только под вечер, когда до стоянки за болотом оставалось еще три часа хода. Болото уже не было сплошным и в трясине появились острова заросшие деревьями. Люди в караване сильно вымотались за день непрерывного напряжения и начали терять бдительность. Тузик первым заметил разведчика, сидящего на вершине большого дерева возле дороги. Он стал рваться на привязи и тихонько гавкать. Его поведение насторожило меня, и я вычислил ауру человека в кроне дерева. Каким способом разведчик должен дать сигнал своей банде о нашем приближении, я сразу не понял, но потом заметил еще две ауры, скрывавшиеся в кронах деревьев в пределах прямой видимости. Я догнал Луца, стараясь не привлекать внимания разведчика, и доложил ему о нем.

– А ты парень не свистишь со страху? Как ты мог его заметить с такого расстояния? – недоверчиво сказал Луц.

– Собака чужого почуяла, беспокоится. Если хочешь, я ссажу его с дерева, когда подъедем поближе.

– Давай парень действуй.

До дерева, на котором сидел лазутчик, оставалось не больше двухсот метров самая убойная, для меня дистанция. Я осторожно вынул стрелу из колчана и выстрелил навскидку. Стрела со свистом скрылась в кроне дерева и ничего не произошло. Луц подождал несколько секунд и громко рассмеялся.

– Ну, ты парень и снайпер. За полверсты лазутчика на дереве увидел. С двухсот шагов в глаз ему попал. Наверное, он и убежал помирать? Чеши парень на свое место и не морочь людям голову! Понял?

Я остановил лошадь и стал поджидать шака. По каравану разнесся ехидный смех, когда мимо меня проезжали телеги.

– Что произошло? Почему не упал с дерева убитый лазутчик? Его аура погасла и больше не светилась в кроне дерева. Может он в ветвях застрял? – мучил меня вопрос без ответа.

Тем временем караван подъехал к дереву и из его ветвей с треском на дорогу выпал труп, со стрелой в правом глазу. Телеги остановились как вкопанные, и Луц жестом подозвал меня к себе.

– Беру свои слова обратно, – начал 'одноглазый'. – Стреляешь ты как гвельф. Больше никого вокруг не видишь?

– Дальше по дороге еще двое на деревьях сидят, нас дожидаются.

– Сшибить сможешь?

– Попробую."

"Лазутчик, сидевший на втором дереве, видел, как упал с дерева его напарник и постарался спрятаться за ствол. Но это ему не помогло, моя стрела попала ему в пах, и он с воплем рухнул вниз. Удар о землю прекратил его страдания. Караван стал приближаться к третьему лазутчику. Разбойник не стал дожидаться судьбы своих товарищей и начал быстро спускаться с дерева.